Флойбек поймал его взгляд и осекся: небо над головой наполнялось закатными красками. Но он и удивиться не успел, как незнакомец ответил:
– Добрый вечер. Ты вчера торопился ко мне, но так и не успел. Так?
– Да, сударь, – произнес Флойбек.
– Тогда сейчас самое время. Тебя зовут…
– Флойбек.
– Нений, – он кивнул на тропу, приглашая его за собой, и двинулся вперед.
Тропа все шла и шла вверх. Давно должен был начаться рыбачий поселок, но впереди все были прямые стволы сосен. Не чувствовалось и признака человечьего жилья, ни петушиного пения или собачьего лая. Не тянуло дымом. Все сосны и сосны, и безмолвие кругом.
Тут Флойбек увидел под ногами черный плитняк, которого на Глухариной тропе отродясь не было. Вот мелькнуло за деревьями вечернее небо, расступились корабельные сосны…
Горный склон полого сходил к морю и весь был взрыт трещинами, словно по земле прошелся огромный плуг. Из трещин торчали руины башен, узорчатых стен, крыш. Обломки домов усеивали берег и уходили далеко в море, будто город спустился к воде и по колено встал в ней.
Над городом-утопленником чужими, невиданными красками полыхал закат. Гудел колокол на покосившейся колокольне, хотя звонница была пуста. Звук уныло, тягуче стлался над водной гладью.
– Вот мы снова здесь, – молвил Нений, глядя на башни. В его голосе слышалось благоговение. Флойбек не понял, о чем он говорил – никогда раньше он не видел этого места. – Что это, по-твоему?
– Не иначе, как Асфалин. Какой долгий закат…
– Долгий, – повторил Нений. – С тех пор, как я дал за свой Город великий заклад, боги сменили гнев на милость, туманы порой рассеиваются, и становится видна заря…
Флойбек вгляделся в облачные горы, стоявшие над башнями, и понял, что такого странного, пугающего таили в себе небеса. Ему в глаза смотрела сама вечность. Бесконечный закат какого-то длинного дня, который умирал без права возродиться наутро. Нет, не закат дня – закат мира… Гнетущая тоска стонала в звуке колокола, от которого сжималось сердце.
– Уйдем отсюда, – произнес Флойбек.
– Погоди, еще не время… Ты не видел главного.
Разбитые, вывернутые ступени мраморной лестницы вели к воде. У самой кромки Флойбек остановился.
– Боишься, – проговорил Нений. – А я не так думал о тебе.
Мальчик зло глянул в спину Нению, нагнал его, а потом, не колеблясь, ступил в воду.
Странное дело – вода была прозрачная, но не мокрая, а походила на невесомую дымку. Словно прозрачный туман коснулся щиколоток, колен, и сомкнулся над головой.
Под водой город продолжался. Землетрясения, вспахавшие склоны, изуродовали его лицо, но не стерли величия. Древние улицы расходились в темные глубины призрачного моря, и в них снова и снова звучала бесконечная история рода властелинов, пивших земную кровь.
Дорога из черного плитняка поднималась к горбатому мосту, темневшему в дымке. Дальше она упиралась в площадь, разбитую ударом невиданной силы. За площадью начиналась пропасть.
А на самом краю стояла большая серебряная чаша, до краев наполненная чем-то зеленым, мерцающим. Флойбек подошел ближе и глаз его различил огромные изумруды. Самоцветы переливались, словно дыша, ловили малейшие проблески заката в сумерках и горели дивными огнями. Они единственные были живы среди вечной смерти Города.
– В разрушенных городах много тайн и сокровищ, но главные покоятся здесь, – молвил Нений.
Флойбек с трудом оторвал взгляд от манящего света.
– Так пусть покоятся себе дальше…
– Скоро явятся сюда непрошенные гости, – проговорил Нений. – Народ твоей эпохи зарится на богатства погибших городов. Моих городов.
– Я слышал про них, – с трудом сказал Флойбек. То ли волны, то ли чей-то шепот отдавался в его голове, давя на сознание. – Люди умирают от них. Плохой смертью…
– Умирают, – подтвердил Нений. – А их души забирает себе город как дань за похищенное. Что-то достается и мне.
– Люди слабы, – Флойбеку все тяжелее становилось говорить. – А ты… Тебе зачем это? – он поднял голову. – Ты ведь не зря меня сюда привел!
Нений простер руку к чаше.
– Бери что хочешь, – шелестел он. – Для тебя свободно от проклятий. Все лежит у твоих ног, только возьми.
Серебряная чаша тянула к себе с безумной силой, струила волшебный свет. Даже выморочный город тускнел перед ним. Шепоты в голове усиливались, заволакивая мысли. Флойбек качнулся навстречу сокровищам Города, прямо к краю пропасти.
«Не трогай! – взорвалось в нем. – Сгинешь!»
Скоро, скоро явятся сюда гости. Люди слабы, они ничего не знают… А Нений все стоял и выжидал.
Флойбек пересилил себя, обернулся к Нению, и отшатнулся прочь, отрезвев: его спутник съежился, расшитый плащ колыхался так, точно под ним была пустота. Живое прежде лицо состарилось, иссохло, только зеленые глаза горели, как самоцветы вечно умирающего города.
Так вот какое будущее предлагал ему Нений…
Флойбек сделал глубокий вдох и с силой столкнул чашу в обрыв. Она медленно скользнула вниз, полетела, ударясь о каменные выступы. Драгоценные зеленые слезы рассыпались, исчезая в кромешном мраке. Нений упал на колени перед обрывом, вцепился сучковатыми пальцами в обломки плит и яростно зашипел во мглу.