Флойбек проснулся под утро оттого, что порывом ветра настежь распахнуло окно. Ставня, дребезжа, билась о стену, и в хибарку влетали холодные брызги. Мальчик выбрался из-под покрывала и, стуча зубами от холода, затворил окно. Постоял, прислушиваясь к дыханию моря, и снова улегся, потеснив Сгарди.
Из-под ставен сочился бледный свет нарождающегося утра. И в этом неверном свете тускло поблескивали белки открытых глаз Арвельда, устремленных в потолок.
– Ты-то что не спишь? – тихо спросил Флойбек. Сгарди не отвечал. – Эй, будет шутки шутить, – он легонько потряс Арвельда.
– Чего раскричался? – прошептал с лавки Гессен. – Всех перебудишь!
– А тебе лишь бы дрыхнуть! – тоже шепотом отрезал Флойбек. – Глянул бы, что делается!
Гессен повернулся на своей лавке, посмотрел на них.
– Арвельд…
– А вдруг он…
Гессен прижал жилку на шее.
– Нет, жив, сердце бьется. Погоди, не трогай, только хуже сделаешь. – Гессен присел на край лежанки. – Сейчас увидим…
На краю Леса, где колоколом било-звучало море, срослись дуб и башня. Дряхлая башня осела оплывшей свечой. Черный камень, осклизлый от вечных туманов, источен был окнами-дуплами, забранными ржавой паутиной решеток. Желудь фонаря висел над дверным проемом на длинных цепях.
– Мы пришли, – Нений проплыл под кружевными воротами башни. – Здесь хранилось величайшее сокровище Города. Бесценное сокровище. Оно и доныне тут, только мне не достать… – голос Нения становился похож на тот, что слышался у моста – бесцветный, неживой. – Страшная гроза пронеслась когда-то в этих краях, жуткая гроза, о которой сложили легенды. Одна молния копьем ударила сюда, пробив земную кору. А через несколько дней из трещины начала сочиться вода. Черная и тяжелая…
– Это была кровь! – изумленно воскликнул Арвельд. – Кровь земли! И башня закрыла трещину?
Нений рассмеялся сухим, дробным смехом, похожим на стук камней.
– Закрыла трещину! Закрыла трещину! – он скользнул к дверному проему, из которого несло погребом, и воздел руки к небу, нараспев повторяя что-то на своем языке. Серый плащ светился в дымке. – Мы были бессмертны! Великий Асфалин, непобедимый Асфалин! Величайшее чудо мира!
– Бессмертны… – эхом повторил Арвельд. – Бессмертны… Вы пили ее! Пили земную кровь!
Прибой оглушил его. Закачались деревья-исполины, ветви сомкнулись, закрыв зыбкий свет, что сочился сквозь туман. Сухой воздух комом встал в горле – теперь он казался пропитанным ядовитыми испарениями почвы. Она столько выпила крови, оттого и рожала эти громадные стволы, выпиравшие из нее и душившие сородичей, как душили других жители Города. Так вот она, разгадка Асфалина, его бесценное сокровище!
Стоны и вздохи в дымке усилились, и в этом хоре уже можно было различить отдельные голоса. Один из них становился все громче.
– Арвельд! Арвельд! – звал он.
Сгарди очнулся. Перед ним стоял Нений.
– Иди за мной… За мной… – его плащ, развеваясь, поплыл вперед.
Задняя стена башни была разрушена, и перед остатками стены лежала груда камней. Источник засыпало в год Великой беды, когда под Асфалином разверзлась земля.
– Я возвращался к этому месту, когда был живым: искал остатки своего народа. И всякий раз находил только смерть…
Он скользнул вокруг каменного кургана, и тут Арвельд заметил, как изменился его страшный спутник. Нений съежился, и серый плащ колыхался так, будто под ним была пустота. Лицо старилось на глазах, стягивалось и усыхало. Теперь на Арвельда смотрела посмертная восковая маска, только самоцветы в ее глазницах полыхали зеленым огнем.
– Взгляни, что открылось мне, – шипел он. – Гляди! Гляди! Я дождался!
Сгарди проследил за рукой Нения и увидел, как из трещины в каменной глыбе сочились черные капли. От них поднимался пар и рассеивался туман. Пахло жженым. Муторная тоска легла Арвельду на сердце, он с трудом оторвал глаза и посмотрел на Нения.
– Ты зачем меня сюда привел? – спросил он. – Для чего я тебе?
Нений вздрогнул, пустой плащ его колыхнулся.
– Убери камни, – прошептал он, указывая на груду, из которой сочилась земная кровь. – Освободи источник.
– Сам не можешь? – бросил Арвельд.
Он видел перед собой уродливого старика с темным лицом, изрезанным морщинами, точно кора древнего дерева. Нений в исступлении припал грудью к кургану, его паучье лицо дрожало от чудовищного усилия, он тянулся дрожащими пальцами, похожими на обломанные сучья, к источнику, обещавшему новую жизнь. Вечную.
Арвельд смотрел, борясь с омерзением, и ждал ответа. Но Нений молчал, он только шипел, царапая ногтями камень и не оставляя на нем следов.
И вдруг Сгарди понял. Нений был бестелесным, от него остался только дух. Дух, который привел живого человека к источнику.
– Освободи-и-и… – пронеслось у Арвельда в голове. – Напейся… сам… Дай жизнь моему Городу…
Сгарди выпрямился и обвел взглядом развалины в клочьях тумана. Сам Асфалин тянул к нему скрюченные пальцы. Вся сила земная текла у его ног, совсем близко… Какая огромная, чудовищная власть! Возродится великий Город, равных которому не было и не будет в Светлых морях. И Нений не забудет той великой услуги. Хотя…Что ему тогда будет Нений?