– Что на сей раз? – неприветливо осведомился Лунь. – Имейте в виду, в городе неспокойно. И во многом из-за господ Асфеллотов.
– Какой же вы градоначальник, если не можете навести порядок? – усмехнулся Кассий. – Ладно, даю слово, что скоро господа Асфеллоты перестанут вам надоедать. Я надеюсь, бухта Соколиная гора сейчас пустует?
– Да будет вам известно, любезный, – язвительно ответил Ванцера, – что бухта Соколиная гора предназначена для личного флота принца Светломорья и его советников, – он беспомощно развел руками. – И хотел бы, да не могу.
– Да будет вам известно, милейший, – в тон ему заметил Кассий, – что принц Светломорья, как давно умерший, ни в каком флоте не нуждается. Я заметил, что такая чудная потайная гавань пропадает зря. А я попрошу ее ровно на… – он помедлил. – Пять дней. Да, пять.
– Не могу, сударь, – сухо сказал Ванцера. – Закон.
– Ваша слабость к законам мне известна, – в голосе Асфеллота явственно послышался смешок. – Полторы цены.
– Сударь! В моем доме!
Что-то брякнуло, и до Ламио донесся приглушенный вскрик.
– Вы с ума сошли! – воскликнул Ванцера. – Как… Как вы меня напугали!
– Только не думайте, что я промахнулся, – ровно произнес Кассий. – Ваш вид оскорбленной добродетели мне претит. Две цены, и это мое последнее слово, милостивый государь.
Лунь пробормотал что-то.
– А теперь еще одна просьба. От нее, надо сказать, и ваша участь зависит. – Кассий зашелестел бумагой. – Последите для меня корабли из Лафии. Дня через три, быть может, раньше, в гавань пожалует судно, думаю, это будет «Лафисс». На его борту господа, которых мне на Лакосе видеть нежелательно. Вам, кстати, тоже, позже вы это поймете и мне же скажете спасибо. Они могут явиться под чужими именами. Я вам их хорошенько опишу – персоны занятные, не узнать нельзя. Одного есть даже портрет. Взгляните-ка.
– Так… Гм. Остролист? Рельт Остролист? – Ламио встрепенулся. – Шкипер с Лафии, он, что ли? Помню, одно время частенько появлялся. А эти кто? – Ванцера забормотал себе под нос. – Подданный Южного архипелага, неопределенного сословия…
– Не посланник и не дворянин. Проживает в разных местах, иногда в Люмийском княжестве. Сомневаюсь, что на родине его хватятся.
– Граф, люмийский подданный… Гм. Будь по-вашему. – Ванцера замолчал, и Ламио живо представил себе, как Лунь, склонившись над бумагами, шевелит тонкими губами. – А эт-то еще что?! – вдруг взорвался он. – Это что?
– Где? – вытянув шею, осведомился Асфеллот.
– Вот это вот, сударь, здесь! Не слишком ли?
– Ах, его светлость князь Расин, – Кассий откинулся на спинку кресла. – Пустяки.
– Кому, может статься, и пустяки, а мне вот как! – Ванцера провел у себя по горлу ребром ладони. – Королевская кровь! Люмийский князь Алариху Лафийскому родной племянник! Да я камнем со своего места слечу, и хорошо еще, если…
– Фью, да будет вам, – насмешливо прервал Асфеллот. – Будто старик Аларих все бросит и кинется племяннику на выручку. Он сам еле ходит. Да и как, по-вашему, король обо всем узнает?
– Так и узнает! – буркнул Ванцера. – Если я им от ворот поворот дам, у меня спросят, по какому праву. И что я отвечу?
– Разве я говорил, что вы должны их не пустить? – спросил Кассий. – Я сказал, что их присутствие на Лакосе для меня крайне нежелательно. Впустите гостей, но сразу дайте знать мне. Вот и все, что от вас требуется, милейший. Из-за чего вы подняли такой шум?
В кабинете повисла тишина. Ванцера смотрел на своего гостя, и Ламио словно вживую увидел, как вытягивается его худое желчное лицо.
– С-сударь… – кашлянул он наконец. – Верно ли я вас понял?
– Судя по вашим глазам, вернее некуда, – невозмутимо кивнул Кассий. – Поименованные господа сойдут на пристань Лакоса и назад, боюсь, не вернутся. А вы дадите мне знать, когда они прибудут. Ясно вам? Вот и славно. Теперь обговорим все хорошенько.
Кассий покинул Луня через три четверти часа, когда на колокольнях Морского собора били первый вечерний звон. Сразу вслед за этим Ванцера кликнул секретаря. Ламио проворно взбежал к нему:
– Вы звали, сударь?
– Звал, – Лунь недовольно дергал воротник. – Распорядись там насчет вина с корицей, сам знаешь. Мне что-то дурно.
Ламио скользнул глазами по кабинету Ванцеры, ища следы пребывания недавнего гостя, и взгляд его уперся в кресло, где сидел Лунь.
То было роскошное кресло, «мой трон», как говаривал Ванцера. Сидя в нем, капитан на целую голову возвышался над собеседником. Из зеленого бархата выступал массивный подголовник: две кабаньи морды, смотревшие каждая в свою сторону, с агатовыми глазами и белыми клыками. Одна из голов была изуродована, точно в нее с размаху метнули чем-то острым, и попали прямо в глаз. Черная бусина вылетела из глазницы, а морда была расщеплена на лучины.
– Ну что встал, как невеста на смотринах? – раздраженно спросил Ванцера. – Или я неясно сказал?
– Прошу прощения, сударь! – Ламио кинулся к двери.
Когда он исчез, Лунь еще долго сидел, злобно шипя себе под нос и, сам того не замечая, царапал чем-то дубовую столешницу.