– У Первого рыболова мелочь из кармана посыпалась, – в глубоком раздумье повторил чародей. – А посмотрим, может, что дельного и наберем. – Он поднял голову. – Расскажи про своего приятеля. С чего начать? Да с того самого дня, как его встретил.
Сгарди мгновение молчал, припоминая тот вечер в лесу. Что он мог рассказать про Паломника… Охотник, рыбачит, иногда ходит в монастырь, в деревушку на Окоеме, лесом живет. Кажется, больше нечего. Много ли узнаешь о человеке в три дня, особенно если он слова лишнего не скажет?
Но чародей, похоже, так не думал. Поминутно он перебивал Арвельда вопросами, извинялся, что сбил, и тут же снова спрашивал. Причем мысли его Сгарди вовсе понять не мог, что к чему. Все про какие-то мелочи… А Лэма эта игра в вопросы увлекла так, что он напрочь забыл, для чего, собственно, они тут собрались. А ведь еще полчаса назад Фиу едва знал о самом существовании богомольца из лесов.
– Какой рукой нож бросил? Ты же сказал – тарелка у него в другой руке была. Значит, левой? А как бросал? При тебе бывало, что он быстро говорить начинал? И как речь менялась? Велел тебе за пояс держаться, когда через болото шли… А ты заметил, как пояс повязан был? Ага, через пряжку, ну да, лафийский узел. У капитана Остролиста увидишь – сравни. Асфеллотов по лицу узнает? На свирели играл… Напеть можешь?
Здесь Арвельд споткнулся.
– Не силен. Но он эту песенку еще раньше напевал, в первое утро… И ведь название сказал. Как же… «Речная волна».
– Как? – чародей весь подался вперед. – Речная… что? Волна? Может, струна?
– Струна, – удивленно ответил Сгарди. – Да, так. Он сказал, что ей лет не одна сотня…
– А именно четыре века, если хочешь знать, и родом она как раз из Люмийского княжества. Прости, опять перебил. Продолжай.
Но продолжать не удавалось, потому что Лэм от волнения становился сам не свой. А когда Сгарди помянул про монетку, которую Паломник носил на шее, чародей просто взорвался.
– Лафийский золотец! Десятилетней давности! – глиняная кружка вдребезги разлетелась о стену. – Для чего она ему здесь? На что?! Много он тут купит? А ведь у самого сердца носит, потерять боится!
– Да в чем дело-то? – крикнул Арвельд, тоже начиная раздражаться. Он все еще не понимал. И немудрено.
Извилистые ходы мыслей и воспоминаний, которыми чародей шел к своей ослепительной догадке, были ясны только ему одному, въяве наблюдавшему князя Расина. А сама догадка пригвоздила Лэма к месту, на миг лишив дара речи.
– В какой келье… его искать? – спросил Фиу, наконец придя в себя.
– В Свиточной башне. Наверху…
Лэм, кивнув, прошел к выходу. Под его ногами хрустнули глиняные осколки.
Дверь кельи под самой крышей Свиточной башни не была заперта. Лэм заглянул в пустую келью, потом вошел.
Поздний закат из окна, как полог, надвое делил комнатку. От порога стояла тень, а на место Паломника ложился мягкий золотистый отсвет.
В изголовье постели лежала одежда. Темно-серая ткань сильно полиняла и вытерлась, остались пятна от травы – живя в лесах, за вещами трудно уследить. Но даже сейчас заметно, какое доброе полотно. Лэм не удержался и отогнул край сложенного плаща. Так и есть – строчка ювелирная, сразу видно хорошего портного. На Расина не хуже шьют. Пальцы кольнуло остатками серебряной нити.
– Вы что-то забыли здесь, сударь? – послышался хрипловатый голос.
Фиу обернулся.
– Добрый вечер, брат Паломник. Прошу извинить мое вторжение…
– Ради бога, – не слишком дружелюбно ответил Паломник и прошел к столу.
– Мы гости настоятеля монастыря. Вы, наверное, слышали.
– Я рад служить гостям настоятеля.
Лэм кивнул на раскрытую книгу и перо с чернильницей:
– Вы владеете старыми языками?
– Откуда? Переписывать – большого ума не надо, сударь.
– Значит, не владеете… Странно, мне послышался в вашем голосе акцент, правда, очень легкий, с которым говорят далеко от Лакоса, – на это Паломник ничего не ответил, и Лэм продолжал: – Надо же, подлинник. А переписывать с оригинала доверяют немногим.
– Не слышал, – Паломник сел за стол, придвинул книгу и письменный прибор, всем видом показывая, что должен работать.
Фиу не спешил уходить. Он стоял рядом, не спуская глаз с перепончатых ладоней Паломника, на которые тот натягивал рукава синей рясы.
– История и право власти Светлых морей, – заметил Фиу, глянув на разворот страницы. – Какое совпадение… Представьте себе, я совершенно случайно стал обладателем одной вещи… реликвии, которая имеет прямое отношение и к тому, и к другому.
– Тогда это, безусловно, очень важно для вас, – плохо очиненное перо скрипнуло по бумаге. – Но я не понимаю, какое дело может быть до этого бедному монаху.
– Думаю, дело все же есть. – С этими словами чародей вытащил из кармана и положил на стол тусклый перстень с серым, точно запыленным, камнем.
Паломник сидел против окна, и в закатном свете Фиу увидел, как изменилось его лицо. На миг даже показалось, что через лягушачье обличье сейчас проглянет другой лик… Но в следующее мгновение Паломник поднял круглые глаза. Смотрел он совершенно бесстрастно.
– Это что?
– А вы, стало быть, не знаете.