Пираты в Светлых морях водились всегда, чего уж греха таить. Охотников за чужим добром хватает и на сухопутных дорогах, и на морских. Однако в последнее время разбойников появилось слишком много.
Морская торговля стала делом не то что рисковым, а опасным, и в одиночку ходили промеж архипелагами либо сумасшедшие, либо отчаянные смельчаки, либо пилигримы, у которых, известно, брать нечего, кроме жизни, а человеческая жизнь в Светломорье за последние пять-шесть лет заметно упала в цене. Зато товары вздорожали втрое – суда сбивались в караваны, нанимали охрану и поспевали всюду с большим опозданием.
Глаз сторонний, но внимательный мог бы заметить такую странность: бесчинствовали на морских дорогах не абы как, а со смыслом, будто заранее зная, где какое судно брать. Так исчезли бесследно корабли с золотом, серебром, драгоценными тканями, а уж сколько захвачено было посланников с королевскими тайнами, и не счесть… Казалось бы – а бумаги-то кому нужны? Стало быть, и на них находились покупатели, да такие, что за ценой не стояли.
Нынче уже не сказать точно, когда это началось. Наверно, как и всякая большая завороха, началось тихо и незаметно. А если точно, то тогда, когда в Светломорье впервые произнесли имя Сен-Леви, которого теперь знали больше под прозвищем Черного Асфеллота. Происходил он из старой, выдохшейся и почти забытой семьи, принадлежавшей к западному дому Асфеллотов. Какой-то злой рок устроил так, чтобы эта иссохшая ветвь выбросила молодой сильный побег, в одночасье задушивший все Светломорье. И теперь имя этого неуловимого, «заговоренного» пирата не сходило с уст.
Молва приписывала ему жестокие и отчаянные дела. Говорили, что он поклялся разорить Эрейского короля и купить его королевство, что захваченные корабли нужны ему для того, чтобы устроить из них остров, и что якобы этот остров уже виден где-то у Северного архипелага. Болтали о его морском дворце, в стены которого замурованы все награбленные сокровища, и что Черный Асфеллот, мол, тогда только остановится, когда стены сравняются по высоте с самыми высокими горами в Светломорье. Шуршали даже слухи, что никакого Сен-Леви и вовсе не было – возможно ли поспеть везде одному? – а вместо него моталось по морям множество шаек, нанятых враждующими купцами, либо вельможами, которые вечно между собой дерутся и что-то делят.
Все эти досужие разговоры и яйца выеденного не стоили для того, кто только что переступил порог Спящего редана и теперь торопливо расшнуровывал плащ.
– Здесь? – тихо спросил он. Ласси кивнул. – Как я рад видеть тебя, Змей, в добром здравии. Говорили, будто ты совсем плох.
– Постой, я еще схороню всех, кто болтает такое, – высокомерно ответил старик. – Нет, мой мальчик, я пока не только ползаю, но и кусаюсь.
– Верю, – гость избавился от плаща и бросил его на кресло.
Каждое движение говорило о том, что он в этом доме свой. Сквозь стрельчатое окно ворвался солнечный луч, повис в воздухе золотистой кисеей и выхватил из тени всю фигуру Черного Асфеллота. Старый Ласси даже отступил назад, залюбовавшись родичем.
Сен-Леви был молод. Худощавый и изящный, как большинство Асфеллотов, он обманчиво казался хрупким. Простая черная одежда, без всяких украшений, сидела на нем как влитая. Черты лица полностью вписывались в старинные Асфеллотские каноны – прямой нос и большие зеленые глаза совершенного оттенка выдавали чистую кровь. Смотрели они с каким-то непонятным выражением, то ли задумчивым, то ли кротким. С такого лица можно было писать портреты, и единственным, что его портило, был короткий шрам в углу рта, походивший на легкую улыбку. Откуда он взялся, Сен-Леви не говорил никому.
Пират переглянулся с Эламом, поймал его одобрительный взгляд и вошел в зал. Замер на пороге, ожидая, пока Амальфея заметит его.
Демон сидел на подлокотнике кресла, сжав рукой подбородок. Величавый старец исчез, растворившись в воздухе, и на его месте был тот самый мореход, с которым встретился на Храмовой гряде Флойбек. Сен-Леви чуть шевельнулся, и Амальфея поднял голову. Мгновение они смотрели друг на друга, затем Сен-Леви приблизился неслышными шагами и опустился на одно колено. Амальфея простер над ним узкую жилистую ладонь, скрестив пальцы все тем же непонятным способом.
– Встань, – разрешил он.
Асфеллот грациозно поднялся и сел перед ним.
– Хорош, нечего сказать, – бесстрастно заметил демон. – С годами ты все больше походишь на своего прадеда, каким я его помню. Не повтори только ошибок, которые он совершил. С него-то и началось падение вашей семьи. Впрочем, до умерших мне дела нет. Я тебя позвал для другого, – демон умолк на мгновение. – Время приходит, Сен-Леви.
Глаза Асфеллота блеснули.
– Советники?
– Я забрал их с Храмовой гряды. Но меня не хватит на то, чтобы довести корабль на Лакос. За те несколько дней, что судно шло с Храмовой гряды, силы иссякли. Мне нужен кто-то, чтобы добраться до Архипелага. Это сделаешь ты.
Сен-Леви склонил голову.
– У тебя есть два дня, чтобы закончить дела на Лафии. Потом отправишься со мной. Здесь хватит людей, чтобы удержать Архипелаг?
– Змееныш не так слаб духом, как ты думаешь. Но если бы ему помогли… – Амальфея чуть заметно усмехнулся, но не ответил, и Сен-Леви продолжил: – Король Аларих выживает из ума, это известно. И его внезапная кончина никого не удивит, ведь так? А в короткий миг междуцарствия власть так легко переходит из одних рук в другие…
– Какие изысканные намеки. А ты не думал, что у меня есть причины не соваться к королю слишком близко?
Асфеллот опустил глаза.
– Прошу прощения… Но если король умрет, переворот пройдет легко и быстро… Лафия первая встанет на твою сторону, – Сен-Леви искоса взглянул на демона, увидел, что тот размышляет, и, понизив голос, произнес: – Вмешайся…
Амальфея погрузился в раздумья. Было у него средство и против лафийского монарха, обычное средство, которым подсекло уже несколько династий. Об этом средстве его сейчас и просили.
Пока что демон только мутил сознание короля, не решаясь проникнуть в саму душу и ударить изнутри. Аларих стоял перед его чарами крепче, чем остальные, потому что знал, откуда взялся Амальфея, и не боялся.
Аларих был Ланелит, и корни этого рода уходили глубоко, в тех жилах тоже текла кровь с примесью чужой эпохи. Сунуться туда, внутрь – что можно там увидеть? Династии покровительствовали существа, с которыми Амальфея встречался давным-давно, еще в бытность свою живым существом, и воспоминания не хотелось даже извлекать из тайников сознания.
Черный Асфеллот ждал.
Наконец сухая жилистая ладонь взяла руку Сен-Леви и оставила в ней холодный кулон. Пират осторожно, точно ядовитую змею, спрятал его.
– Благодарю за помощь. Я обещаю, что Лоран пустит его в ход, только если других средств не останется…
– Благодарить будешь, когда Змееныш пойдет за гробом старого короля. Теперь скажи, сколько твоих кораблей ходит сейчас по Светломорью.
– Их десять.
– Неплохо, дитя мое. Хотя слава твоя сильно преувеличена, как я посмотрю. Что будет, если корабли зайдут на Лакос и откроют огонь?
– Сравняют город с землей.
Демон наклонился к нему.
– Тогда слушай…
