Оставшись один, Мирча подобрал на мостовой увесистую порожнюю бутылку и держал ее за горлышко, словно за эфес, не очень понимая, на что она ему. Но не стоять же с пустыми руками, раз довелось выйти на такое опасное дело…
С крыши посыпалась черепица, тут же донесся тихий свист. Набравшись духу, Наутек шагнул к двери и, что было силы, забарабанил.
На удивление, дверь приотворилась почти сразу, но услышал Мирча совсем не то, что мог ожидать.
– По башке себе так постучи, дурень. Принес? – хрипло спросили из щели.
– Принес, – неуверенно ответил Наутек, смутно понимая, что его приняли за кого-то другого. – Вот, ночью не найти, сам знаешь… Долго искал…
– Потому что сразу к Вепрю надо было идти, баран безрогий. Только за смертью и посылать, – дверь открылась, и на Мирчу уставилась знакомая разбойничья рожа старого контрабандиста, скупо освещенная из глубины дома. – П-погоди… Да ты кто…
Мирча мигом сообразил, что продолжать разговор нет никакого резона. И то, что если этот проклятый ворюга его узнает, в будущем жизнь может сильно осложниться. Наутек тонко завопил и, размахнувшись, отчаянно врезал бутылкой по лбу стоявшего перед ним.
Тот не шевельнулся… и Мирча с ужасом подумал, что промахнулся, разбив бутылку о дверной косяк. Но тут же с неимоверным облегчением выдохнул – да нет, зря напугался! Его собеседник мешком рухнул наземь, но почему-то с таким грохотом, точно обвалились стены дома.
Наутек перевел дыхание и, сгорая от любопытства, сунул нос в домишко.
К его изумлению, там не оказалось крыши. Вместо нее зиял пролом. Света двух закопченных фонарей едва хватало, чтобы увидеть, какой в этом сарае царил ужасающий разгром. Из развалин внятно донеслись непотребные слова, на что из угла тихо спросили:
– Рельт, ничего себе не сломали?
– Кажется… Вроде, жив остался…
– Да я уже понял. Вставайте, некогда отдыхать.
– Кто еще здесь?
– Один лежит у меня под ногами. Судя по вывернутой шее, вставать не собирается. Удачно мы прыгнули… А, вон и другой у входа. Рыжика нет.
– Здесь я! – донесся из-под обломков сдавленный голос.
Леронт кинулся к развалу, отбросил ногой поленья, рогожи и вытащил из-под обломков худенького подростка.
– Не задело? – спросил он, подняв на ноги Рыжика.
– На мизинец мимо пролетели, – запинаясь, ответил Орест. Запавшие глаза блестели, он еще не до конца понимал, в чем дело. – Вы кто такие?
– Мимо проходили и зашли привет передать от деда, – прошипел Рельт, оттаскивая от входа оглушенного.
– Вы меня выручать пришли? – затравленно спросил Рыжик.
– Что с рукой? – перебил Леронт, увидев окровавленную кисть.
– Это мне пальцы сломали… Так вы…
– Да за вами, сударь! Идти сможете?
Рыжик с жаром кивнул.
– Эй, в доме! – подал голос Наутек. – Я так понял, они кого-то за выпивкой отправили, и времени уже порядочно прошло! С минуты на минуту заявятся!
– Пойдемте, пожалуйста! – отчаянно прошептал Орест. – Заклинаю, судари, иначе я тут помру! Разговор был, чтобы меня в другое место переправлять, может быть, нынче ночью!
«Надо и впрямь уносить ноги, пока он еще может идти», – мелькнуло у Леронта. Он схватил Рыжика за перевязанную руку, но тот взвыл от боли, выдернув ладонь.
– Прошу прощения, Орест! – и вся четверка спешно покинула теперь уже ни на что не годный домишко.
