- Ну да… - чуть удивленно ответила Олея. - Только она уже скоро закончиться. В Руславии, наверное, уже снежная крупа с неба начинает сыпать…
- Точно, осень… Значит, колокольчики звенят… - Бел что-то лихорадочно соображал. - А если поздняя осень, то… То значит, в Вайзин идут страждущие… Точно! Не знаю даже, печалиться мне по этому поводу, или горевать… Колокольчики… Хорошо! То есть для нас с тобой, конечно, в этом нет ничего хорошего!
- Я ничего не понимаю! Ты о чем говоришь?
- О том, что нам с тобой снова придется пойти на риск!
- Как, опять?
- Так, говоришь, хорошо бы перейти границу так, как мы с тобой это разок уже сделали? - Бел потер лоб ладонью. - Прикинуться больными? Вполне возможно, что у нас с тобой и выгорит, только вот риск в этом случае уж очень велик!
- Каким образом?
- Сейчас, погоди…
Бел подтянул к себе изрядно похудевший мешок, и вытряхнул из него все, что там еще оставалось. На землю упало несколько полос ткани, которую Олея ранее порвала на бинты, и небольшой кусок полотна, предусмотрительно оставленный целым - мало ли на что он мог пригодиться в дальнейшем. Как говорится, на всякий случай… Еще там были их накидки из грубой дерюги, те, которые Бел купил на рынке в Байсине. Эти простые, неаккуратно сшитые одежды не заинтересовали никого из тех, кто до того обшарил их мешок, так же, как и фляги из сушеной тыквы. Больше в мешке не было ничего.
- Маловато, конечно, но постараемся обойтись тем, что есть… - Бел оглядел небогатые пожитки. - Все одно больше взять неоткуда… Давай руки! - скомандовал он Олее.
- Зачем ты это делаешь? - недоуменно спросила женщина, глядя на то, как ловко Бел перебинтовывает ее руки, причем умудряется обматывать полоской ткани каждый из ее пальцев в отдельности.
- Запоминай, как я это делаю, и потом уже сама перевяжешь мои пальцы точно таким же образом.
- Хорошо… Но зачем…
- Затем, что у нас появилась возможность уйти отсюда, причем нас вряд ли кто рискнет остановить. Правда, это дело крайне опасное, но нам с тобой выбирать не приходится. Второго такого случая нам может и не представиться…
Бел взял оставшийся кусок ткани и разорвал его пополам, а затем одной из этих полос обмотал лицо Олеи, причем сделал это таким образом, что у нее остались неприкрытыми только глаза и рот.
- Неплохо… - Бел, чуть откинувшись, посмотрел на дело своих рук. - Просто замечательно! Теперь, если мы опустим у тебя капюшон на лицо, то получится то, что надо! Мать родная не узнает…
- Объясни мне, наконец, в чем дело!
- Конечно, объясню, а ты пока что обматывай мои пальцы точно так, как я тебе показывал… Быстрее! Кстати, там, на дороге, пока что никто не идет?
- Пока нет… Кстати, поста стражников нет на их прежнем месте. Вернее, они не ушли, а просто сошли с дороги и отошли подальше. Странно…
- Значит, я не ошибся в своих предположениях… Давай, перебинтовывай поскорей! Время дорого!
- Так ты мне, наконец, пояснишь, в чем дело, или по-прежнему будешь говорить загадками? - Олея не очень умело обматывала пальцы Бела полосками ткани. А попробуй сделать это побыстрей, если у самой пальцы перебинтованы и еле шевелятся!
- Понимаешь, в Вайзине… Эта страна в строго определенное время года - в последний месяц зимы, лета, осени и весны - в это время принимает к себе на лечение людей, больных тем или иными болезнями, причем болезнями из числа тех, что считаются неизлечимыми. В это время туда стекаются люди из многих стран, в надежде на то, что им там сумеют помочь.
- А кто их лечит?
- Жрецы, причем помощь они оказывают безвозмездно. По слухам, кое-кто из исцеленных даже возвращается к себе домой живыми и здоровыми, чувствуя себя чуть ли не заново рожденным. Ну, а те, кому тамошние жрецы-лекари помочь не в состоянии - те остаются там навсегда. Случается и такое, что выздоровевшие люди по своей воле остаются в Вайзине, чтоб ухаживать за больными.
- Очень хочется надеяться, что к тем методам лечения, которые применял Иннасин-Оббо, лекари Вайзина не имеют никакого отношения… - вздохнула Олея, по-прежнему возясь с бинтами. - И все-таки это очень благородно со стороны властей той страны: тратить силы и средства на лечение больных, к тому же иноземцев, до которых им, по сути, не должно быть никакого дела! Не знаю, что думаешь ты, а у меня подобная доброта вызывает самое искреннее уважение и восхищение. Если все обстоит действительно так, и лекари бескорыстно и по зову сердца лечат больных, то, на мой взгляд, они, и верно, чуть ли не святые!
- Ходят слухи, что с лечением в Вайзине все далеко не так просто, как это может показаться на первый взгляд.
- Какие еще слухи?
- Не очень хорошие. Подобное отношение к неизлечимо больным людям выглядит слишком возвышенно и трогательно, а я человек приземленный, и что-то не очень верю в подобную чистоту помыслов и благородство души… Ладно, давай быстрей, нам надо поторапливаться!
- Я так и не поняла, для чего мы с тобой так замотались бинтами? На меня сейчас, наверное, смотреть страшно! И скажи мне, наконец, что ты собираешься делать? Для чего мы с тобой изображаем из себя двух людей после ранения?
