Наверное еще и по этой причине (а может, потому, что перед ними лежала граница с Вайзином), прокаженные если не взбунтовались, то захотели в должной мере ответить своим обидчикам. Когда один из подошедших офицеров приказал прокаженным снять с себя капюшоны и одежду, это в первую очередь сделали те, кого к этому времени болезнь успела затронуть наиболее сильно. Скинув с головы капюшоны и распахнув на груди одежду, эти люди обнажили тела, изъеденные язвами и пятнами. Дескать, хотите посмотреть - так мы не против, всегда пожалуйста! Ну как, интересно?
Увиденного оказалось вполне достаточно, чтоб и офицеры и солдаты шарахнулись в стороны, словно от взрыва, стараясь оказаться как можно дальше от прокаженных, причем некоторых военных едва не тошнило от отвращения. Потом офицеры недолго совещались между собой, и чуть позже один из них махнул стоящим на шлагбауме: пропусти, мол, этих вонючих уродов, пусть убираются отсюда как можно дальше и как можно быстрей, лишь бы их больше никогда не видеть!
Границу прокаженные перешли не в том месте, где ее пересекали обычные люди - для перехода больных людей в Вайзин был устроен особый переход, неподалеку от основного. Именно здесь должны были проходить те, кто шел в соседнюю страну за излечением.
Чуть позже Бел передал Олее разговор офицеров, когда они решали, стоит ли пропускать без должной проверки толпу прокаженных. Конечно, они получили сверху строгий приказ обыскивать всех и каждого, кто пытается пересечь границу с Вайзином, но вот что касается этих людей, вернее, бывших людей… Офицеры трезво рассудили, что даже самоубийца, если у него в голове есть хоть толика мозгов - даже он не сунется к прокаженным, ибо это - верная смерть, причем смерть долгая и весьма страшная. Надо быть даже не сумасшедшим, а полным безумцем, чтоб решиться на подобное. Так что пускай эти, по сути, уже мертвые люди направляются в Вайзин, где с ними будут возиться жрецы, оказывая странное благодеяние и проявляя никому не нужную милость, а по эту сторону границы им делать нечего! Дело еще и в том, что вряд ли кто из солдат Ойдара, глянув на стоящих перед ними уродов, будет выполнять такой приказ - обыскивать и осматривать прокаженных. Офицеры здраво рассудили, что любой из солдат куда охотнее предпочтет принять наказание за неисполнение приказа, чем рискнет хоть пальцем прикоснуться к зараженным людям.
Стоило прокаженным перейти через границу, как, можно сказать, сразу же начались самые настоящие чудеса. Совсем недалеко от таможни Вайзина стояли несколько повозок, запряженных лошадьми. Внешне эти повозки были очень похожи на обычные телеги, но куда длинней, и с очень высокими бортами, едва ли не в человеческий рост, и один из этих бортов был опущен на землю, чтоб по нему, как по мостам, забраться внутрь.
Жрец в серых одеждах, стоящий неподалеку, и улыбаясь во все свои тридцать два безупречных зуба, что-то заговорил, после чего прокаженные всей толпой направились к одной из повозок, и стали забираться внутрь - похоже, всех больных, только что пришедших в Вайзин, собирались куда-то везти… Правда, по верху этой повозки была натянута железная сетка, насчет которой людям было сказано: не обращайте внимания, все сделано в ваших интересах, это обычная мера предосторожности - в жизни всякое бывает…
Но у Олеи на уме было другое - как это ни печально, но удрать отсюда у них с Белом пока что никак не получится, и дело тут было не только в том, что они оба очень устали. Это жрец сияет доброй и располагающей улыбкой, а вот стоящие рядом несколько десятков солдат и таможенников - те явно не разделяют миролюбивых настроений жреца, глядят на прокаженных ничуть не добрей, чем жители Ойдара. Кинься в сторону - враз подстрелят, и жалеть не будут. Вон, окружили пришедших едва ли не живым кольцом, и внимательно следят за тем, как они забираются в повозки. Как только люди забрались внутрь, как опущенный, было, борт захлопнулся, а чуть позже повозка сдвинулась с места. Отсюда, пожалуй, незаметно не удерешь.
Олея уже знала, что сказал им улыбающийся жрец: вы все устали, измаялись в долгой дороге, так что отдохните, пока мы не приедем на место, поспите, придите в себя, а как только мы прибудем в монастырь, так вас осмотрит врач, и каждому назначат свое лечение… Вам в повозку положили даже мех с водой и стопку лепешек, чтоб вы могли немного перекусить. И запомните: Двуликий заботится обо всех, кто приходит под его защиту и покровительство!.. Так что молите нашего Бога об излечении, и все у вас будет хорошо!..
- Ну, что скажешь? - негромко спросила Олея, когда повозка тронулась в путь. - Похоже, что я была права - эти жрецы, и верно, святые! Ты только посмотри, как они заботятся о больных людях!
- Н-да… - процедил Бел. - Аж оторопь берет от такого благородства! Странно до жути - зазывать к себе в страну тяжело больных людей, причем больных заразными болезнями… Это же вне всякой логики! Тебе так не кажется?
