Царь Соломон при помощи демонов и духов перед смертью изготовил перстень, который позволяет его владельцу подчинять своей воле злые силы. После кончины прах царя Соломона с перстнем помещают в секретное место. Спустя века в результате трагического происшествия частный детектив Венедикт Струкачев получает информацию о местонахождении мифического перстня и вступает в борьбу с силами тьмы.
Ad marojem Dey gloriam[1]
Утром, когда Венедикт собирался на работу, неожиданно требовательно зазвонил мобильник. Струкачев с удивлением взглянул на экран. Какого же было его удивление и радость, когда он увидел, что ему позвонил его друг еще с детских времен Виктор Серов.
– Здравствуй, Венедикт! Серов тебя беспокоит.
– Здравствуй, Витя! Я безумно рад тебя слышать, дорогой, – искренне обрадовался Венедикт, услышав голос старого друга. – Как ты поживаешь? Что-то давно мы с тобой не встречались.
– В-о-о-т! Дружище, ты зришь в корень. Я тут себе командировку выбил в ваш город, так что надеюсь, мы с тобой встретимся и уж от души наговоримся. Ты не очень будешь загружен своей работой?
– У-р-р-ра! – почти закричал в трубку Венедикт. – Ты когда будешь в городе? Ради такого случая я пропущу работу по боку. Не каждый день ко мне приезжают друзья моего беззаботного детства.
– Ты, там того, без фанатизма, – рассудительно начал говорить Виктор. – Хотя… насколько я понимаю, ты – владелец фирмы. Один денек в твоей конторе перебьются и без тебя. У меня сегодня вечером поезд и, соответственно, завтра утром буду у вас.
– Витька, я так рад это слышать! Ты поднял мне настроение на целый день. Какой у тебя вагон?
– Седьмой. А что? Ты что, собираешься меня встречать?
– А как же! Ты что сомневаешься? И не только я, но и Надежда со мной поедет. Она уж не упустит такой возможности встретиться с другом моего детства, о котором я ей столько много рассказывал.
– Веня, ну, ты из моего приезда целое представление собираешься устроить. Скромнее надо быть, дружище, попроще. И прошу тебя, не надо выстраивать оркестр и почетный караул. У меня на лицо симптомы гипертрофированной скромности.
– Скромник ты мой дорогой! Витек, а ты помнишь, как ты меня встречал на отцовском мотоцикле? У тебя тогда и прав-то на вождение не было по твоему малолетству. Но, не смотря на это обстоятельство, ты все-таки встречал меня. А потом ночью, под проливным дождем вез меня по разбитой лесной дороге в деревню. А я тебя всего на всего хочу встретить на своем скромном «Лексусе» в сопровождении своей законной жены и отвести тебя в поселок по асфальту.
– Хорошо, Веня, хорошо. Ты уговорил меня. Умеешь ты уламывать. Так и быть, согласен, встречай. До встречи! Очень буду ждать ее. Хочу тебе признаться, что иной раз, как накатят на меня воспоминания о тебе, так у меня аж скулы сводит от возбуждения и со рта слюна капает. Как у кобеля моего. До чего же я соскучился по тебе!
Едва поезд остановился, как Венедикт, бесцеремонно расталкивая выходящих пассажиров, ворвался в вагон. Разыскав Виктора в одном из купе, закричал от возбуждения, обнял его крепко и, не справившись с радостью, схватил друга на руки, поднял, вытащил в проход и закружил по тесному коридору вагона, мешая проходу выходящих пассажиров.
– Венедикт, что ты, дорогой, что ты? – засмущался и обрадовался такой бурной встрече друг. – Ты сейчас всех добропорядочных пассажиров своими дикими воплями перепугаешь. Давай-ка зайдем в купе, пусть народ спокойно выходит.
Друзья с шумом ворвались в купе, расселись на полках и начали наперебой делиться новостями жизни.
– Виктор, ты в город приехал ко мне в гости, или по делам каким? – спросил Венедикт, когда основные новости были рассказаны и эйфория от встречи начала потихоньку отходить.
– Я, как тебе по телефону уже сообщал, приехал к вам в город в командировку. Заодно и с тобой пообщаюсь очно. А то все по телефону, да по телефону. Заодно посмотрю ваш прекрасный город. Я еще пацаном был в нем. Все времени не хватает. Жизнь пролетает, словно скоростной поезд.
– Да чего город-то смотреть? Город, он и в Африке город. Ну, покажем мы его тебе, покажем. Не переживай. Самое главное нам с тобой пообщаться, дорогой мой друг. Кстати, об общении. Не знаешь, как там ребята? Все у них в порядке? Ты с ними переписываешься?
– Как не знать! Все у них в порядке. Один Сашка в нашей деревне по-прежнему живет. У него уже трое ребятишек. Стал толстым, как боров и очень важным. А с Сашей Архангельским переписываюсь. Иногда перезваниваемся. Мы даже встречаемся с ним изредка. Помнишь еще Архангельского?
– Почему ж не помню? Конечно, помню, что еще за странные вопросы ты задаешь? Можно сказать, обижаешь даже.
– Не обижайся. Это я так. Для поддержания разговора. Сашка о тебе тоже помнит. Он в этом году на новогодние праздники приезжал к нам в деревню проведать живущих там родственников. Мы с ним за твое здоровье и здоровье твоей жены не одну рюмашку подняли. – Виктор заулыбался, вспоминая встречу с другом детства. – Мы так старались, чтобы наши пожелания сбылись, что потом сутки не могли смотреть на алкоголь и еду.
