- У епископа спрошу, - побожился царь. – Всю душу из него вытрясу, а про подвалы доведаюсь!
- Из вас вышел бы отличный милиционер, - усмехнулся я.
Настроение моё незаметно улучшилось. Я не ошибся, когда с вопросом про подземелье направился именно к Гороху. Не может царь не знать, где в его столице располагаются таких размеров катакомбы. А если ему ещё и удастся выяснить, как туда попасть, тогда я… тогда я – что? Спущусь туда?
По возможности, конечно, да, я бы хотел туда спуститься. Содержание разговора по-прежнему остаётся для нас тайной, но ведь и мы не станем им ограничиваться. Наверняка, спустившись в подвал, я найду улики. Во всяком случае, искать буду очень тщательно, потому как мне кровь из носу нужно разобраться с этими воскрешениями.
Итак, всё необходимое я у Гороха выяснил, да к тому же, если можно так выразиться, дал ему задание на вечер. Он клялся, что вечером пришлёт мне гонца с результатами. На том мы и распрощались. Я пожал государю руку и вышел.
Когда я выезжал со двора, было часов шесть. Отлично, значит, будет время наведаться на бодровское подворье и побеседовать с боярыней и слугами. Однако на Червонной площади меня перехватил монах из собора Ивана Воина.
- Стой, Никита Иваныч!
- Стою, - я остановил коня. Он своего тоже.
- Я тока что из отделения, отец Кондрат повелел тебя искать срочно.
- Что случилось?
Опять кто-то воскрес? На их территории, на минуточку, уже два случая.
- Беда у нас великая, Никита Иваныч… настоятель за тобой послал немедля. Отец Алексий… преставился.
========== Глава 6 ==========
Отец Кондрат встретил меня у ворот храма. Я спрыгнул с коня, накинул повод на столбик у забора.
- Вот оно как сталось, Никита Иваныч… токмо мы возвращению преподобного возрадовались – а оно вона как. Пошли, участковый, выпьем за упокой.
Это был, наверно, первый раз, когда я не стал отказываться. Возможно, подсознательно чувствовал себя причастным. Отец Кондрат шёл, опустив голову, он даже говорил тише, чем обычно. Мы уселись в той же подсобке, где до этого неоднократно пили чай. Святой отец снял с полки бутыль кагора, разлил по кружкам – бокалов не было.
- Ну, Никита Иваныч… помолимся за упокой души раба Божьего Алексия.
Я согласно опустил голову. Выпили мы в молчании. Глядя сейчас на отца Кондрата, я всё больше убеждался, что прежний настоятель был для него больше, чем просто начальником. Именно отец Алексий привёл его к вере. Отец Кондрат поставил пустую кружку на стол и теперь беззвучно молился, закрыв глаза. Я молча ждал. Наконец настоятель заговорил:
- Второй раз ведь, участковый. Второй раз хоронить его буду.
- Соболезную, - вздохнул я. Вот она, обратная сторона этих воскрешений. Я вдруг с ужасом понял, что о такой вероятности даже не думал. Они поднимаются из земли на радость близким, безутешным в своей утрате, - и они, как выяснилось, могут умереть второй раз. В душе моей вдруг стало невыносимо пусто. Я не успел ближе познакомиться с отцом Алексием, но и одной встречи мне было достаточно. Этот человек настолько отрешился от мира в стремлении укрепить свою веру, что это казалось невозможным. Он был святым и мог вести за собой.
- Второй раз, - едва слышно повторил отец Кондрат. – Я ведь исповедовал его перед смертью. Осьмнадцать годов назад то было. И сегодня. Сегодня он тоже меня позвал.
- Расскажите, как это случилось, - попросил я. – Не как участковый прошу – как друг.
Отец Кондрат помолчал, размышляя, и перекрестился. Взгляд его был направлен куда-то сквозь меня.
