Меня трясло от нахлынувших ощущений. Мне стало жалко людей. Пусть некоторые из нас не были идеальными, но все же эти существа могли им помочь, но не стали даже пытаться. Они словно боги вершили судьбу над целым миром. Я недовольно скривилась. Детки активно затолкались, поддерживая меня своими мыслями. Погладив свой животик, я начала с ними разговаривать: – Мои деточки. Все будет хорошо. Папочки нас защитят, – я хихикнула. Все никак не привыкну, что у моих малышей трое папаш. Как гарем блин. А я султанша. Вскоре меня накрыл истеричный смех.
Была темная ночь. На Нибиру не было ночных освещаемых спутников или каких-либо ближайших планет. А тот единственный Сальвадорис, который двигался вокруг нее, виднелся только днем, нависая черным пятном над небом. Сейчас, Нибиру, подлетая к Солнечной системе, уравновешивалась этим спутником. Это позволило сменить траекторию, не проходя ей между Марсом и Юпитером. Раньше Сальвадориса не существовало и планета, приближаясь к Солнцу, создавала небывалые стихийные бедствия в системе. Ученые всех миров, посовещавшись, провели грандиозную работу, пригнав и прицепив данный спутник к Нибиру.
Сегодня в очередной раз я спала одна. Парни, укладывали меня спать, как маленького ребенка, и покидали комнату. Они боялись своими габаритами сделать мне нечаянно больно во сне. Я долго убеждала, что закинутая непроизвольно на меня рука или нога не способна причинить мне вред. Что обе беременности проспала со своим первым мужем рядом. Но у них, как об стенку горох, были свои долбанутые принципы ухаживания и заботы о самках. Разочаровавшись в своих силах, засыпала молчком в одиночестве, мечтая припомнить им эти ночи после рождения детей.
Очередной в миллионный раз захотелось в туалет и соленых огурцов. Боже, но почему у них нет что-то хотя бы отдаленно напоминающее этот вкус. Я готова душу продать за банку этой вкуснятины. Совершив маленькие потребности, я направилась на кухню, на разведку, искать чего же хочет моя душа.
М-дааа, открыв холодильный шкаф я принялась осматривать его с видом профессионального дегустатора. Ну вот, где бы взять клубнику, бананы, персики? Согласна даже на пиво с соленой рыбой. Понимаю, что первое не растет, а второе от меня, скорее всего, прячут. Вздохнув, полезла за мясом 'приводить его для себя в съедобный вид'. Разогрев готовые отбивные, я достала мороженое и положила на него несколько кусочков сверху. Присев за стол, я с тихим стоном проглотила первый кусочек своего получившегося шедевра. Как вкусно, прямо пальчики оближешь. Недолго думая, дальше разрезала ножом на кусочки мясо и стала их обмакивать в холодный сладкий десерт. Постанывая от удовольствия, я уминала кусочек за кусочком.
– Что ты делаешь? – Ташшш стоял в дверях, облокотивших на них, и смотрел на меня голодным взглядом. Или не на меня, а на мою тарелку.
– Не дам. Даже не смотри, это все мое, – подвинув ближе ее к себе, я отгородилась от него руками.
– Марин, я не собираюсь у тебя отнимать еду, – фыркнул он, – почему ты ночью вместо того, чтобы спать, сидишь здесь?
– А что непонятно? – закатила я глаза, – у меня внутри растущие организмы. Я сама есть не хочу. Это все они.
– Ты могла разбудить кого-нибудь из нас. Да хоть всех. Мы бы тебя нормальной едой накормили, – упрекнул Ташшш. Он подошел ближе: – Это же есть невозможно.
– Ташшшичек, даже не дам тебе ни одного кусочка на пробу, – мурлыкнула Марина, – я тебя не заставляю это пробовать.
Глаза парня загорелись от ласкового обращения к нему: – Да? Теперь я просто обязан помочь тебе доесть эту гадость, – взяв вилку, он отправил первый кусочек в рот.
– Мммм, как-то необычно, но есть можно, – прожевывая, сделал заключение парень.
– Вот видишь, – улыбнулась девушка, – детки плохого не посоветуют.
– Кстати, – Ташшш положил вилку и подсел на корточки к Марине. Он обнял ее за животик и с серьезным выражением произнес: – Ну что хулиганы мамке спать не даете?
Детеныши затолкались и парень словно держа в руках свое драгоценное сокровище, поцеловал ее животик через тонкую ткань ночнушки.
– Они тебя слышат и отвечают, – склонив голову набок, Марина с интересом наблюдала за парнем. Мужья иногда дотрагивались до живота, но опять же из-за своих глупых стереотипов, уменьшали количество прикосновений.
– Сейчас мамочка вас накормит и пойдем баиньки, – умильно ласково произнес Ташшш.
– Вот еще, – меня опять взбесило, что со мной опять обращаются, как с маленькой и за меня решают.
– Что будешь здесь спать? – поднимаясь, усмехнулся парень.
– Не-а, – покачала я головой, – с тобой в твоей спальне, – на данный момент я считала правильным решением заснуть в недосягаемых объятиях мужа.
– Марин, ты же знаешь, что пока это невозможно. Расмиин сказал поберечься, – нервно заключил Ташшш.
– Расмиин то, Расмиин сё. Надоело. Тогда он пусть сам живет с вами и рожает вам детей, – я встала и попыталась обойти своего невозмутимого мужа. К моим периодическим психам мужья уже привыкли и не обращали на них никого внимания. Ууу, а глазенки-то у него засверкали, все-таки задела его.
