– Эй, монах! Не спишь? – ближе к вечеру, когда в доме аппетитно запахло едой, Арслан заглянул в комнату к непрерывно молящемуся Орею.
– Нет, – бойко отозвался тот. Колени уже гудели, но так монах надеялся вернуть себе душевный покой. К сожалению, ничего не получалось.
– Идём к столу. Ужин готов, – хозяин дома радушно улыбнулся. – Придут мои старшие братья Хасан и Оттар. Слухи о тебе уже разлетелись по деревне, и братьям интересно с тобой познакомиться.
Орей кивнул и снова почувствовал, как промокают ладони от волнения. От всех молитв, воздаваемых сегодня с особым рвением, не было никакого толка. Слова священных текстов повторялись заученно, в них не ощущалось ни смыслов, ни силы Высших.
Он спешно вытер руки об рясу и встал, положив молитвенник на стоящий рядом сундук. Только Орей успокоился и начал привыкать к обстановке, как снова ему предстоит бороться с собой. Признаться, ночное сражение с умертвием теперь воспринималось намного легче – против твари из Межмирья было хоть какое-то оружие. А что можно использовать в битве с собой, со своим внутренним разладом? Орей этого не знал, потому как ощущал его впервые в жизни.
Монах ещё раз осмотрелся и, взяв себя в руки, откинул занавеску, закрывающую вход в комнату. Вышел в уже знакомый обеденный зал. На глаза тут же попался низкий, уставленный снедью стол, накрытый вязаной скатертью с узорами. Вокруг были разложены четыре плотные подушки, на одну из которых, скрестив ноги, сел Арслан и положил ладони на колени. Справа от него в похожей позе сидел статный мужчина с седеющей бородой. Внешне у них с Арсланом монах приметил много общего, но старший выглядел куда солиднее, будто бы даже в комнате занимал больше места. Осматривал всё цепко, как настоящий хозяин, и при этом спокойно.
Стол ломился от угощений. Орей увидел пироги на блюде, чашку с рагу, красноватого оттенка варево, пахнущее чем-то пряно-острым, большие зеленые груши и грозди мелкого темно-синего винограда. Сглотнув слюну, монах понял, что очень изголодался за этот день, и сел напротив Арслана, склонив голову в молитве. Всякую трапезу следовало благословить.
Братья переглянулись между собой.
– Спасибо, святой человек, – с легким поклоном произнес родич Арслана басовитым глубоким голосом, когда Орей завершил молитву. Монах кивнул и только после этого осознал, что поторопился с благословениями. За столом не хватало ещё одного гостя. Хотелось также спросить, где Зариме и придет ли она к ужину, но Орей напомнил себе, что интерес к чужой жене, даже столь безобидный, может быть воспринят неправильно.
– Это мой старший брат Оттар из рода Маас-Фарек, как и я. Хасан скоро должен подойти, – сообщил Арслан. – А это Орей. – представил он монаха. – Он, похоже, болен.
– Нет. Я в… – тот хотел сказать, что все в порядке, но растерялся под внимательным взглядом Оттара, и голос тут же предал его.
– Высшие исцелят тебя, святой человек. Помолись им ещё за бедняжку Зариме, может, они снимут с неё проклятье.
– Брат!.. – лицо Арслана на миг потемнело, а Орей заинтересованно поглядел на хозяина дома, который заерзал на своем месте. – Хотя ты прав. Может, и неспроста под моей крышей теперь молится блаженный…
Последнее слово Орея удивило. Блаженными часто называли безумцев, но он никогда себя таковым не считал. Всегда думал, что вполне нормален, не считая конечно не проходящей молодости, но вида, что огорчен словами своего спасителя, монах не подал.
– В чём дело? – собрав волю в кулак, спросил Орей.
– А что, незаметно? – Арслану тема разговора явно не нравилась. – У нас детей нет. Баба проклята.
Монах со знанием дела покивал, скорбно взглянул на хозяина дома, а потом притворился, что его очень интересует ароматно пахнущий суп, увидев в чашке красные кусочки плавающих овощей и белую фасоль.
– Где Хасана носит? – раздраженно заметил Оттар. – Давайте начнем без него. Гость твой уже изголодался.
