Он закрыл глаза, и стало чуть легче, бешеное сердцебиение постепенно унималось. В тот же миг на пороге комнаты появился его спаситель.
– Эй, брат? Ты в порядке? Ты же монах из обители? – он будто бы и не обратил внимания оторванную занавеску.
– Да, – Орей сопроводил свой ответ кивком. – Меня… зовут… – он перевел дыхание. – Орей…
– Что с тобой приключилось? – тон мужчины сделался заинтересованным и участливым, словно он никого и не бил до этого.
Орей снова отдышался.
– Д-д-демон… На меня н-н-напал… демон… я…. Я п-п-ришел… – онемевший рот оказывался произносить слова, и монах тянул мычащие звуки, пока у его собеседника не лопнуло терпение.
– Какой ещё демон? Что ты мелешь? Ты болен?
Орей отрицательно замотал головой и посмотрел на своего спасителя. Сейчас его можно было разглядеть получше. Бородка украшала заостренный подбородок, кудрявые волосы, прежде скрытые шляпой, вились почти до плеч.
«Почему же я не могу говорить? Неужели это и впрямь из-за демона?!» – в панике метались мысли монаха.
– Вижу, ты не здоров, – пришел к выводу незнакомец. – Можешь пока остаться. Не против, если моя жена присмотрит за твоими козами? Нам бы не помешало молоко…
Орей смог только кивнуть. С чего бы ему быть против, если ему так бескорыстно помогли. Нужно как-то помочь в ответ. Лицо хозяина дома просияло.
– Эй! Баба! Где ты?! – рявкнул вдруг спаситель, выглянув из комнаты. Даже голос его изменился, мягкий доброжелательный тон вмиг обратился в жестокое безразличие. Женщина, часто семеня и придерживая длинные юбки, подбежала по первому зову.
– Да? – она опустила глаза.
– Иди, отведи коз в наш хлев и подои. Да подавай ужин поскорее, гостя надо накормить! – приказал ей мужчина.
У Орея родилось множество вопросов. Он недоуменно взглянул на женщину, пытаясь рассмотреть черты лица, и вдруг пересекся с ней взглядом
– Куда это ты смотришь, отребье?! – прогремел её муж. Орей в ужасе отвернулся к окну, показательно уставившись на небольшой заросший кустарниками огород.
– Простите, я немедленно все сделаю! – пропела женщина, убегая.
Монах судорожно сглотнул. Нужно было как-то объясниться перед хозяином дома, а речь подвела его.
– Монах! Орей! – позвал тот, и Орей повернулся на зов. – Можешь остаться тут. Меня звать Арслан. Бабу – Зариме. Если она снова будет на тебя пялиться, скажи мне, я её проучу.
Монах не понял, что конкретно он или женщина сделали не так, но кивнул с уверенностью.
«Что происходит?!» – пылал вопрос в его голове.
– Спасибо, – выдохнул Орей, зажмурившись. Когда он никого не видел вокруг, говорить было чуть проще, но волнение от этого не унималось.
– Перестань. Заветы Высших должно соблюдать и помогать нуждающимся, – самоотверженно произнес Арслан, будто подвиг какой-то совершил. – Надеюсь, когда тебе станет лучше, монах, ты расскажешь мне больше про демона.
– К-конечно… – Орей часто закивал. Ему помогли, и теперь просто обязан всё-всё рассказать о вероятной опасности хозяину дома, где его приютили. Когда Арслан вышел из комнаты и оставил гостя наедине с собой, монах решил помолиться или помедитировать, чтобы утихомирить страхи, мешающие ему нормально говорить.
Он и подумать не мог, что однажды просто упадет в обморок перед другим человеком, ведь в обители он никогда не волновался и никого не боялся. Даже в юности, когда настоятель Мусаил наказывал их с Шаметом за провинности. Однажды они бросались переспелыми грушами друг в друга, и это увидели другие братья. Подобное поведение было под запретом, но наказание Орей принимал стойко – он понимал, что именно тогда сделал не так, и почему это заслуживало порицания.
Монах вспомнил об этом с улыбкой, но следом за образом улыбающегося молодого друга возникла уродливая картина вчерашней ночи. Этого он теперь никогда не забудет.
Орей вытащил из мешка молитвенник, сел поближе к окну и раскрыл книгу.
– Высшие, даруйте мне сил в пути, укажите верную дорогу. Не оставьте меня удачей и наставлением, да привлеките ко мне силу светлую, мрак изгоняющую. Да не идти мне Темными Тропами… – произносил Орей выученные наизусть строки. Голос лился чистый и уверенный, обращенный к алым закатным небесам, застывшим над горами.
По огороду прошла Зариме, женщина прижимала ладонь к покрасневшей щеке. Орей замолчал и уставился на нее. Любопытство жгло, хотелось повнимательнее рассмотреть мягкие черты круглого смуглого лица, тонкие черные брови и темные глаза с поволокой. Запомнить этот выразительный печальный взор.
Зариме выглядела еще молодо, но от усталости сутулилась, а под глазами пролегли тени.
Она вдруг повернулась к окну, позади которого Орей только что читал молитву. Их взгляды снова пересеклись на долю секунды, и монах от страха резко наклонился, едва не ударившись лбом об пол.
В земном поклоне Орей продолжил выговаривать слова молитвы, зажмурив глаза:
– Да не идти мне Темными Тропами и не видеть зла, – он прервался, переведя дух. – Не желать зла, не совершать зла…
