Очень хотелось съязвить, но не хотелось тратить силы на ссору, поэтому я промолчала.
Поняв, что от меня он не добьется реакции, бросил:
— Вылазь и одевайся, женщина. Вода холодная, можешь застудиться.
Он явно намеревался уйти, но вдруг передумал и сделав несколько шагов в сторону, встал ко мне спиной. Я поняла, что он дает мне время одеться и поспешила воспользоваться княжеской «милостью», потому что успела закоченеть в воде. Обуваясь, неожиданно для самой себя спросила его:
— Как тебя зовут?
— Влексалид, — ответил он и взяв меня за локоть потащил в сторону костров, — сейчас мы поужинаем, а после, если ты не против, я задам тебе несколько вопросов, Милослава.
Однако судя по его тону, мое мнение в общем-то не имело никакого значения.
Однако свои вопросы Влексалид так и не задал мне этим вечером. Случилось непредвиденное: на нас напали. Сначала я подумала, что это разбойники, но для «джентельменов с дороги» они слишком хорошо были одеты и имели профессиональное оружие. Решив не геройствовать, едва осознав всю серьезность ситуации, я спряталась под одной и телег — той, что стояла аккурат посередине с остальными и наблюдала оттуда. Наш отряд быстро оттеснил нападавших с поляны, но за это некоторые из сопровождавших меня мужчин поплатились жизнью. Стоны и крики раненных стояли повсюду. Мне ничего больше не угрожало, поэтому я вылезла из-под своего укрытия и поспешила к раненым. На поляне лежало семеро мужчин. Трое из них были наши, один лежал на спине, раскинув руки и не подавал признаков жизни. Я побежала к раненому, который был ближе всего ко мне. Он также лежал на спине, но выгибался дугой и пытался сесть. Из правой ноги у него хлестала кровь. Даже не успев разорвать брючину я поняла, что его сильно задели мечом или топором. Завидев меня, он ошарашено выпучил глаза. Наверное, у бойца начинался шок.
— Не бойся, я помогу тебе, — с этими словами я подложила под его спину мешок, который лежал неподалёку и помогла ему сесть. Потом достала кинжал с его пояса и начала срезать ткань на брюках. От увиденного меня начало мутить, но я сдержала позывы и присмотрелась к ране. Она была глубокая, но кровь била алого цвета. Даже при неярком свете костров я понимала, что течение артериального характера, а значит дело не так плохо. Но в любом случае рану требовалось обработать и зашить или, хотя бы, перебинтовать. Я кинулась к лошадям. В седельных сумках должна была быть ткань с нитками, иголки и мёд. Видимо удача наконец-то решила улыбнуться мне, и я сразу увидела лошадь на которой ехала с моими сумками, схватив необходимое помчалась обратно. В котлах ещё кипела вода, и нарвав ткань на бинты, я смочила один из них и побежала к раненому, обтерев рану. Мои руки дрожали, и я видела, что движения причиняют солдату боль. Как бы ему помочь… Точно! Алкоголь!
— У тебя есть алкоголь, боец?
Он рукой тронул небольшую кожаную фляжку у пояса. Я помогла ему сделать несколько глотков, а потом щедро плеснула на рану. Парень зашипел от неожиданного всплеска боли и потерял сознание.
— Черт, — подумала я, — кажется правило «не навреди» — это точно не про меня.
Несмотря на свой лекарский провал, я всё же смогла перевязать этого несчастного. К моему удивлению, крови стало меньше и даже бинт остался светлым. Решив, что пока этого достаточно, я поспешила ко второму раненому. Он сидел, прислонившись к колесу телеги, закинув голову назад. Из его левого плеча торчали две стрелы. Испугавшись, что пришла слишком поздно, я не смело коснулась его руки. Он вздрогнул и несколько раз моргнул, словно не веря в то, что видит.
— М-млагиня?
— Она самая. Позволь я посмотрю, — я потянулась к плечевым завязкам на его кожухе.
— Пустое, Вы уже ничем не поможете, — горько усмехнулся он.
— Почему же? — растерянно спросила я. Неужели стрелы попали в аорту? Или они отравлены? Или у него ещё есть раны?
— Так стрелы же…
— И Что? Они ядовиты?
— Нет, не думаю, — удивленно посмотрел на меня солдат, — Просто после стрел никто не выживает. Либо умирают от лихорадки, либо от потери крови.
Я взяла его за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза: «Ты не умрешь. Я обработаю и зашью рану. Верь мне».
Не знаю откуда в ту ночь во мне взялась такая уверенность. Тем более не знаю, зачем делала то, чем никогда не занималась, но почему-то в те мгновения мне казалось, что никто, кроме меня не сможет им помочь.
Стрелы нужно было вытаскивать. Для этого мне нужна была помощь. Единственное, чем я могла сейчас помочь раненому — дать алкоголь и осмотреть его плечо.
Стрелы прошли навылет. Наконечники были целы, а значит, чтобы вытащить инородный предмет, нужно обломать древко, вытащить остатки и сразу обработать рану.