Аппиан явно стремится снять ответственность за происшедшее с Октавия — он уклонялся от встречи с Цинной (т. е., очевидно, чтобы не спровоцировать столкновение), не распоряжался нападать на его людей, однако первое можно понимать и как отказ от переговоров, а второе — как то, что такое распоряжение
В итоге, если верить Плутарху (Sert. 4.8), погибло почти 10 тысяч сторонников Цинны (ού πολλω των μυρίων έλάττους άποβαλόντες), однако эта цифра представляется явно завышенной[415], даже если считать ее сильно округленной, да и вряд ли кто-то считал убитых[416]. Так или иначе, это означало новый раунд гражданской войны.
Цинна бежал с группой сторонников из Рима, и сенат принял беспрецедентное решение[417] — лишить его консульских полномочий[418], поскольку «он, будучи консулом, оставил Город[419], находившийся в опасном положении, и объявил свободу рабам»[420]. Решение это было явно незаконным[421] — никаких сведений об участии комиций в отстранении Цинны в источниках не содержится[422], а потому решение сената имело не более чем декларативную силу[423]. Высказывалось, правда, мнение, что оно было все же утверждено комициями (см. Gabba 1958, 184). Однако молчание источников в данном случае представляется аргументом весьма важным, учитывая антипатию античных авторов к Цинне, да и сам он вряд ли решился бы столь упорно настаивать на незаконности своего отстранения. Прецедент лишения консула полномочий до истечения таковых уже существовал[424], а посему в принципе такая процедура была возможна, и речь могла, таким образом, идти лишь о ее нарушении[425].
Очевидно, сенаторы не питали иллюзий относительно легитимности своего решения и в подтверждение ее сослались на Сивиллины книги[426]. Преемником Цинны стал фламин Юпитера Луций Корнелий Мерула, отнюдь этой чести не добивавшийся (Diod. XXXVIII. 3). Хотя Аппиан (ВС. I. 74. 341) и пишет, будто его назначили с соблюдением законной процедуры (ούδέν άδικων)[427], принять это утверждение вряд ли возможно. Сведенйй об избрании Мерулы в консулы нет, а Плутарх (Маr. 41.2) и вовсе пишет, что консулом его назначил (κατέστησεν) Октавий, хотя это тоже преувеличение, но противоположного рода. Некоторые ученые допускают, что консула-суффекта назначил сенат, после чего комиции лишь утвердили его[428]. Исключить этого нельзя, однако стоит отметить, что, как и в случае с отстранением Цинны от должности, источники вновь хранят молчание, и мы можем лишь строить более или менее правдоподобные догадки.
Если же говорить о Меруле, то в его избрании иногда видят желание Октавия провести в коллеги себе человека, обремененного массой запретов[429], делавших невозможной его активную деятельность, в результате чего Октавий становился фактически единственным консулом[430]. При этом указывается также на пассаж Цицерона (Har. resp. 54), где говорится, что Октавий после победы (как после него Цинна) обрел
«Цинна устремился в близлежащие города, незадолго до того получившие права гражданства, в Тибур, Пренесте и в прочие [города], вплоть до Нолы (μέχρι Νόλης)»[432], призывая их к войне и собирая деньги на нее. К нему присоединились Серторий, Милоний, Марий (очевидно, Гратидиан — см. выше)[433], возможно, тогда же и Фимбрия[434]. «Почему Цинна искал помощи здесь? Наши источники не дают ответа, однако, скорее всего, упомянутые города входили в число тех, которые были не удовлетворены своим статусом
