Вечером третьего дня семь Настоятелей вновь собрались в приемной зале Гилады. После завершения вступительного обряда представления, они крайне внимательно выслушали доклад Кадд'ара о путешествии в Маг Мелл. Упуская многие существенные детали (которые бы склонили Зё явно не в пользу приверженцев Танцора), лидер довольно абстрактно поведал об обстановке в городе. В его рассказе нашли упоминания отрешенность граждан от мира, отсутствие понятия "На Ал'ада" в их жизнях и полное безразличие к иноверцам и чужестранцам. Он лишь вскользь помянул о встрече с одним немного юродивым мужчиной, когда-то давно покинувшим Агартху из-за разногласий с Настоятелем Хазо (откуда лидер взял эту информацию, Костя мог лишь предполагать, да выдумывать). Кадд'ар клятвенно пообещал лично разобраться с этим безумцем, ибо, по его мнению, он представлял, хоть и незначительную, но все равно ощутимую угрозу. Яу, на которого косо поглядывала Настоятельница Фашива, подтвердил каждое его слово, добавив только, что в более аморальной клоаке он еще ни разу не бывал.
- Пффф, кто бы сомневался, что эта затея и выеденного яйца не стоит, - заключила Зё Матери под конец. - Вы зря потратили наше время.
- А Калий сразу назвал единственно верное решение, но вы Калия не послушали.
- При всем уважении к Великому и Ужасному Зё Воителя, но вам лишь бы выносить карательные вердикты, не задумываясь о последствиях, - проговорил Настоятель Бараво. - Уже не раз доказывалось, что отрубленная голова к без вины осужденному обратно не прирастает. Полагаю, хватит с нас и того, что в Маг Мелле все относительно тихо - одной заботой меньше. Что до "Танцующих" из Агартхи, то, я считаю, при возникновении конфликтной ситуации мы сумеем урезонить все миром: без крови и размозженных молотом черепов.
В ответ Калий покрутил головой - резкий звук его хрустящей шеи звонко раздался по всему поезду. Казалось, Зё Воителя вот-вот набросится на оскорбившего его честь (пускай и косвенно) Настоятеля Бараво; но, видимо, первый затаил обиду для более подходящего случая, а посему промолчал и ничего не предпринял.
И Зё (вместе с надзирателем Яу) ушли.
- Благо, в этот раз обошлось без скандала, - произнес Сил по окончанию Совета. - Я, было, думал, что нам крышка.
- Мммм, - напомнил Мгогоро, кивая в сторону Боунза.
- А кто с тобой спорит и говорит, что он не молодец? - поддержал Хофу. - Если бы не парень, гореть бы нам сейчас всем ярким пламенем.
- Но долго скрывать смерть не получится, - вставил Джийа.
- Или нет, - возразила Протея. - В этот раз Настоятельница даже и не вспомнила про свою драгоценную преемницу. Возможно, им уже безразлична ее судьба, ты согласен, Сил?
- Все разрешится раньше, чем вы даже можете себе представить, - завершил спор Гилады Кадд'ар.
Костя знал - в словах лидера кроется много больше истины, чем всем казалось на самом деле. Но, возвращаясь в свою комнату, юноша всем сердцем надеялся, что хотя бы один раз, только один, но такой необходимый, - Кадд'ар ошибся, и все останется так, как оно есть.
Поздно ночью, уже когда луна освещала Самагру своими бледными лучами, темная фигура незамеченной выскочила из поезда и направилась в сторону Агартхи. Единственный, кто за все время (начиная от убийства Инувой Рахаль) не проронил ни слова, был Х'асир. Наверное, в первый раз жизни его разум приобрел верх над чувствами: он знал, что если начнет возмущаться и кричать агитационные призывы за Мать, его постигнет та же участь, что и Яу (хотя Х'асир больше грешил на Мгогоро, чем Боунза). Он не то чтобы хотел подставить Гиладу, выложив все карты на стол: его (немного нервная) душа шептала ему, что Культ должен узнать об участи своей несчастной дочери; что было бы несправедливо не сообщить им о злодеянии Сварана и Инувы, которое, вне всякого сомнения, было совершено в угоду Танцора. И он сбежал.
- Госпожа Фашива, - обратился в Башне Света к Настоятельнице Х'асир. - Я должен вам кое-что рассказать...
"Совет N63 - Ну, эта мразь, сама напросилась"
Научное Пособие для Ищущих Повод Повздорить.
Костя проснулся от гулких ударов в дверь: где-то после пятого, она резко отворилась, и в комнату вбежал взволнованный Джийа, который, по виду, тоже совсем недавно выскочил из койки.
- Срочно за мной! - скомандовал он.
- Что случилось? - спросил Костя, неуклюже, словно пьяный, последовав за товарищем, пулей полетевшим по коридору вагона.
- Мать, - коротко обронил Джийа.
Для Кости то был самый исчерпывающий ответ из всех. Ему не требовалось пояснений - воображение само дорисовало ужасную картину огненных пыток, творящихся в Агартхе.
