Первая красавица полностью

Вот некоторые иллюстрации к вопросу об авторской ответственности проектировщиков во времена Ивана Грозного.

В е р о н и к а. Это за что ж им глаза-то выкололи?

М е ч е т и н. Типового строительства боялись, ясное дело.

С н е т к о в. Вам, дражайшая Вероника, это не угрожало. Копировщиц при Иване Грозном по штатному расписанию не предусматривалось.

Л у н ц. Теперь архитекторам глаза не колют, вот некоторые и выпускают дома, как детей из сиротского приюта.

Г у р ь е в а. Мы тут одному кололи… На профсоюзном собрании. Не помогло.

С н е т к о в. Теперь больше боятся косого взгляда начальства. (Смотрит на часы.) Сколько они уже заседают? Часа три небось.

М е ч е т и н (возмущенно). Вот так и теряешь драгоценное время. Ах этот Кашинцев, Кашинцев.

Г у р ь е в а. Неужели вам не удалось его уговорить?

М е ч е т и н. Попробуйте. Он же в полной прострации.

С н е т к о в. Борис Николаевич перешел в лотофаги. В античной легенде хитроумный Одиссей попадал в страну пожирателей лотоса. Гомер утверждал, будто сие диетическое питание давало лотофагам забвение прошлых дней. Великий слепец, наверное, понимал, что с памятью шутки плохи.

М е ч е т и н. Даже он не придумал бы такой мерзкой истории. Кашинцеву мало того, что он растерял свое прошлое, так он еще хочет лишить меня будущего.

Г у р ь е в а. Я не советую вам, Алик, будировать этот вопрос теперь, когда приехал Дубцов. Кашинцев сосредоточен на камчатском проекте, о шефе я уж и не говорю.

М е ч е т и н. Мне отвратительна ваша сегодняшняя прилизанность. Сейчас вы пойдете туда и будете, стоя на задних лапах, умиленно улыбаться. Только бы начальство похвалило проект.

Л у н ц. Что поделаешь, служба.

М е ч е т и н. А заказчик-то небось уже что-нибудь опротестовал.

С н е т к о в. Ни-ни, дорогуша. Как ни удивительно, учтены новейшие достижения архитектуры.

Из кабинета выходит  Э л л а.

Э л л а. Товарищи, Геннадий Демьянович приглашает вас.

М е ч е т и н. Слышали? Я присутствую при великой дипломатической миссии. Господа, умоляю, не толкаться! Пустите вперед патриарха Савелия. Одерните фраки. Не налегайте на черную икру!

Все, кроме Мечетина, уходят. Мечетин, секунду поразмыслив, скрывается в библиотеке. Входят  К а ш и н ц е в  и  Т а т ь я н а  А н д р е е в н а.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а (забирая у Кашинцева книги, которые он нес). Спасибо. Дальше я могу уже сама. Мне нетяжело.

К а ш и н ц е в. Я заметил вашу привычку всегда и всюду делать вид и говорить, что вам нетяжело. Это же неправда.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Настоящая правда должна иметь высокую цель.

К а ш и н ц е в. О, мы, кажется, ударились в философию. (Берет книгу из стопки, читает.) «Венгерская кухня». С каких это пор наш шеф стал интересоваться вопросами кулинарии?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Это не он, а я. Даже живя в одиночестве, иногда вспоминаешь, что ты женщина. Хотя, откровенно говоря, умчаться зимой в лес на лыжах с этюдником, поработать там куда приятнее, чем сидеть у плиты. Женщиной, как правило, становишься, когда есть кто-нибудь, о ком ты можешь позаботиться. Нам это бывает необходимо.

К а ш и н ц е в. Должно быть, это необходимо всем.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Борис Николаевич! Вы были женаты?

К а ш и н ц е в. Кажется, был. Только давно. Я тогда отчаянно работал. Заберусь с проектом в глушь и сижу там год, а то и больше. Ну, а ей скучно было. Поехала со мной — не понравилось. Тут у нее подруги, родня. Вот и разошлись. Встретила потом какого-то летчика. Говорили, ничего живут.

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Наверное, вы ее не любили.

К а ш и н ц е в. Почему вы так думаете?

Т а т ь я н а  А н д р е е в н а. Вы же сами говорите. Уезжали. Жили слишком для себя.