Предслава была вне себя. Своей затеей герцог Моритц поставил их всех на грань скандала. И только случай (не иначе, предки напоумили!) не позволил случиться беде. Такого она от опытного придворного совсем не ожидала, о чем и не постеснялась ему сообщить. - Графиня, я удивляюсь порой, насколько вы склонны недооценивать себя. – Герцог только покачал головой. - Неужели вам в голову не приходит, как легко может ваша красота заставить любого мужчину потерять голову, стоит только поманить?! - Ну, насколько я помню еще со времен Люнборга, - Предслава не удержалась от сарказма, - ваша голова вообще весьма склонна к ...потеряшеству (можно же так сказать?) - Можно. – Усмехнулся герцог. – Хотя я и не слышал, чтобы так говорили, но я, в общем, понял, о чем вы. Не верьте слухам, дорогая моя графиня, кому, как не вам, знать, насколько далеки они порой бывают от истины. - Ну, допустим, я – не «ваша дорогая», а именно что - графиня. – Слава вздохнула. – И, допустим, вы правы. Но что-то же заставило вас ожидать, что вам будет оказан теплый прием? - Да. – Герцог перестал паяцничать и нахмурился. – Собственно, я получил некое послание без подписи... Надушенную вашими духами записку, если быть точным. Где совершенно точно указывался день и час свидания. - А что заставило вас думать, что эту записку писала именно я? – Предслава с удивлением посмотрела на герцога Моритца. Что-то она не могла припомнить, чтобы они вели переписку или он каким-то еще образом мог хорошо изучить ее почерк. И, само собой разумеется, что подобного рода записки не запечатывают гербовым перстнем.
В ответ на ее взгляд герцог явно смутился. - Ну-у... Там было несколько моментов, которые наводили на мысль... - Ну же, смелее! – Подбодрила его Слава, уже понимая, что ответ ей не понравится. Слишком уж тянул бравый герцог с ответом. Впрочем, ей и сама история не сильно нравилась, чего уж там. - Человек, у которого заксонский – родной, написал бы иначе. – Нашел наконец-то более-менее дипломатичную формулировку Моритц фон Франкен и протяну Славе надушенный клочок бумаги.
Глядя, как подозрительно принюхалась молодая графиня, он начал подозревать, что попал просак. А когда графиня Злава в удивлении приподняла брови и зло недобро рассмеялась, Моритцу вдруг захотелось провалиться сквозь доски паркета. Похоже, его, бравого полковника и заправского серцееда, не просто провели, а провели, словно мальчишку. - «Дара-агой герца-аг!» - Нарочито упирая на «а» протянула графиня. – Возможно, вы, как и многие другие, пребываете в убеждении, что ум дан женщине лишь для того, чтобы компенсировать отсутствие красоты...
Она сделала резкий жест рукой, пресекая готовые вырваться у герцога возражения. И продолжила. - Однако, вы забываете где и для чего я воспитывалась. Смею вас заверить, подобных ошибок в заксонском я не делаю с восьмого года жизни. И в трех других языках – тоже. – Мстительно добавила она, переходя на франкский.
Слава и сама понимала, что это – чистейшей воды авантюра. Изо всех языков франкский давался ей хуже всего, да и выговор оставлял желать лучшего. Однако, цель была достигнута, герцог Моритц фон Франкен склонил голову, признавая поражение. - Осмелюсь сказать, графиня, - в его голосе больше не было привычной иронии, - что придворным дамам несказанно повезло с графом фон Биркхольц. Вздумай Ее Величество сосватать вам кого-то из придворных, спор о титуле первой красавицы двора был бы решен однозначно и навсегда. - Ой, идите вы, герцог... – Вопреки всем канонам этикета Слава отмахнулась, поморщившись. – Кому как не вам знать цену всем этим, с позволения сказать, титулам. Мое графство меня вполне устраивает. - И ваш граф. – Не удержался от подколки герцог. Вот же, неугомонный. - И мой граф.- Не стала спорить Слава.
Что поделать, если до иных вояк, похоже, доходит только прямая и четкая речь, вне зависимости от того, сколько бы придворного опыта у них не было.
После она пересказывала содержание этого разговора мужу. Это был один из тех вечеров, когда Удо мог позволить себе остаться дома. Новость о записке, казалось, не столько удивила, сколько огорчила графа. - Надо бы попросить кого-то перешерстить твое окружение. – Недовольно нахмурил брови он. – Кто-то же сумел достать твою почтовую бумагу. Кто знает, где он применит ее в следующий раз. - Не сумел. – На удивление мужа, Слава была спокойна. – С момента замужества я не заказывала новой почтовой бумаги. Не успела просто. Поэтому пользуюсь пока старой, там зашифрованы инициалы «Предслава из Вендланда, герба Вильк» (ну, то есть, волк по-вашему). И надушена она моими духами. А на том клочке от руки было написано «S», то есть, «Злава», как меня называет герцог, или «Зилли», как меня называешь ты, сама бы я в жизни так не подписала. И надушена записка была бергамотом. - А разве..?
К удивлению Удо Слава как-то неожиданно смутилась. - Мои духи пахнут розой и мятой. А бергамотом... Бергамотом пахнет масло, с которым ты так любишь, ну... Которое ты так любишь. Он у меня еще с первого раза напрочь связан с тобой.
