Потянул за верхнюю пуговицу кителя, расстегнул воротник рубашки. Мне он не нравился. Такое ощущение неприятное, как будто человек тебя взглядом сканирует. Шарит по тебе, лазит, как насекомое.
Прошла ближе к середине кабинета.
– Меня Андрей Петрович зовут. Если не знала. Снимай свою шубу, что ли…или что это на тебе. Дрань какая-то. И туда повесь. Шапку тоже снимай. У меня тепло. Топится тут.
Я телогрейку сняла, повесила на вешалку с крючками с шариками на концах. Туда же шапку отправила.
– Ну вот. Другое дело. Теперь видно, какая красавица ко мне пришла.
Я послушала Валю и оделась как можно скромнее. Юбку ниже колен, широкую, бесформенный свитер, волосы в гульку на затылке собрала, но кудряшки выбились у висков и падали на лицо.
– На красавицу что ни надень, а красота все равно лезет наружу. Это как бриллиант. Его даже, если среди фальшивок спрятать, все равно сверкает ярче всех. Как звать?
– Марина…
– Марина. И имя красивое. На многих языках означает море. Ты знала?
– Нет…
Мои познания в иностранных языках ему знать незачем.
– Ну рассказывай, Марина, как докатилась до такой жизни. Садись. Чай хочешь?
Отрицательно качнула головой. Эти чаепития меня ужасно напрягали. Лучше бы ближе к делу подошел, а не морочил голову.
– Ну и зря отказываешься. Мне индийский привезли. Не просто там типа индийский, а настоящий. Из Нью-Дели. У меня там один приятель живет. Давай, рассказывай. Кто ты…с кем приехала, и чего тебе надо.
А ведь если его предупредили обо мне, то он все знает. Тогда зачем эти вопросы. Валя предупреждала, что кум мужик скользкий и себе на уме. Что может проверять.
– Я…швея. Шила на заказ. Жила в селе Л…Неподалеку от города М…Приехала с сыном. Ему год, и с двумя сестрами.
Кум чайник поставил, тот запищал, а он, прищурившись, на меня смотрит и кружку крутит в руках. Несмотря на маленький рост, он кажется очень властным, а деланая простота не скрывает подвоха в каждом вопросе.
– К кому приехала?
– К Абросимову…
– Муж?
– Нет…
Опустила глаза. Вопросы сложные, но я их отрепетировала сама с собой перед зеркалом, чтобы не запинаться и не выглядеть растеряно.
– Если не муж, на хрена в такую даль перлась. Девка ты красивая, видная. В любовь до гроба сейчас мало кто верит.
– Это… и его сын. За ним приехала. Кажется, хоть верь, хоть не верь… а любовь до гроба все же существует.
Налил себе черный кофе. Сел за стол. Достал толстую папочку, наслюнявил палец и пролистал несколько листов.
– Так…Николай Савельевич Абросимов. Особо тяжкое. Статья номер…Убийство полицейского, пять ножевых в живот, потом перерезал горло. У потерпевшего осталось три дочери и жена.
Поднял на меня глаза, а я чувствую, как вся краска прилила к щекам. Ужасно хочется заорать, что он этого не совершал.
– Вот к этому Абросимову ты приехала на дальний север? Или к какому-то другому?
– К…к этому.
– Зачем?
Вопросы вроде и простые, но вынуждают искать ответ, юлить.
– Люблю его. Хочу ждать здесь. Хочу с ним все тяготы жизни пройти.
– Ну и дура.
Сказал и отпил свой кофе, закурил сигарету. Предложил мне, и я отрицательно качнула головой.
– Абросимов твой своему товарищу глаза пальцами выдавил, ребра сломал и сидел в карцере четыре дня. Свидания ему не положены, если ты за этим пришла. Более того…свидания только с женами, на худой конец с невестами. А ты ему кто?
Я медленно выдохнула и сцепила пальцы замочком, чтобы они не тряслись.
– Я…
– Знаем мы, кто ты. Да вслух говорить не хочется, чтоб не обидеть. Сожитель твой свидания не заработал, а ты ему никто, и устроить вам вечер спаривания я не могу.
Теперь мои щеки пылали и стали красными, как помидоры. Я прям чувствовала эту красноту.
– Вам…вам обо мне говорили.
– Говорили.
– Я…не просто так. Я заплачу.
Ухмыльнулся, погладил себя по лысине.
– Оплатит она. Взятку предлагаешь?
– Нет, что вы. Я… я просто отблагодарить, я… думала, вам сказали, я…
Протянул руку и накрыл мою своей.
– Мариночка…зачем мне взятки. Я здесь в глуши этой так одинок, так одинок, что иногда мне нужно общество красивой и умной девушки, совсем такой, как ты.
Я выдернула руку.
– Я могу заплатить. Назовите цену.
Улыбка пропала с лица, и он выпрямился в кресле.
– Я тебя сейчас за предложение цены…на хер сюда вместе с твоим ублюдком посажу.
– С вами договорилась заранее, не нужно здесь устраивать спектакли. Или набивать цену. Я знаю, что и сколько стоит. Вплоть до передачи зубной щетки и резинки для трусов…до самых дорогих привилегий. Я не на панель пришла. Хотела б раздвинуть ноги за деньги, вела б себя иначе. Андрей Петрович….
Снова прищурился.
– А ты не так проста, как кажешься.
– Вам ли не знать, что люди не всегда такие, какими кажутся.
– Не заслужил свиданки твой хахаль…Но ты мне нравишься. Бой девка. Не мямля. Смелая. Валька все верно сказала, обломится мне. Пока. Ладно. Цена вот…
Подвинул ко мне обрывок бумаги.
– Посмотрела?
Забрал, порвал и поджег зажигалкой.
– Принесешь вместе с передачей. Спрячешь в банку с печеньем внутри.
Сердце не просто забилось, оно затрепетало с такой силой, что казалось, я сейчас задохнусь.
– Когда…когда можно будет?
