– Н-е-е-т…! – Я кричала скрючившись на кровати, сминая одеяло в кулак.
Он снова мне приснился.
Снова… снова… Блаженство от эфемерной близости испарилось, сменяясь привычной агонией. Путаясь в простынях, я взяла ноутбук и, открывая, положила его на колени, пытаясь хоть ненадолго отвлечься от тяжелых мыслей.
Внимание сразу привлек красноречивый заголовок одного из пабликов, на который я оказалась подписана.
В статье некий аноним утверждал, что Митя и другой солдат сбежали во время военных учений, называя ребят дезертирами и трусами. Несмотря на то, что никакой доказательной базы под собой эти бредни не имели, в комментариях несколько сотен человек, не стесняясь в выражениях, перемывали любимому кости.
–
–
–
–
Проревев до рассвета, я щурилась от ослепительных солнечных лучей, понимая, что больше так не могу. Я должна была выплеснуть свою боль, иначе она могла вывернуть мою душу наружу.
Вновь включив компьютер, открыла документ Microsoft Word и начала писать. Долбила по клавишам с такой силой, что они испуганно дрожали, пока я изливала разрушающие мысли.
Начала сначала, в деталях описывая момент нашего знакомства. Смеялась, как ненормальная, вспоминая, как подумала, что Дима местный гопник и хулиган, как потом нам пришлось играть пару влюбленных во время Великой Отечественной войны, и фейерверк в честь его совершеннолетия, и долгие прощания на подоконнике в подъезде между первым и вторым этажом…
Очнувшись ближе к обеду, я вдруг поняла, что нашу историю преступно хранить в запертом чулане моей души. Какую бы чушь не писали про Митю, во имя его светлой памяти я обязана была поделиться историей нашей
«Первая люБоль»
Я напечатала название вспотевшими пальцами, изо всех сил щуря уставшие слезящиеся глаза, после чего зарегистрировалась на крупной блогерской платформе, загружая свой первый пост.
Так как учебу я благополучно пропустила, то собиралась выпить кофе и сходить в магазин, однако настойчивый телефонный звонок нарушил планы.
– Роза, привет… – сипло поздоровался Богдан.
– Привет, – ответила напряженно.
– Спасатели кое-что нашли… – добавил парень, шмыгнув носом.
– Ч-что? – Я зажмурилась до рези в глазах.
– Окровавленный фрагмент Митькиной одежды на болотах. Похоже, он все-таки…
Не дослушав, я резко бросила трубку, искривляя губы в кривой болезненной ухмылке.
– Митя жив. – Я мысленно закончила прерванный разговор.
Днем я ходила на пары, а вечерами, предварительно закинувшись бутербродами или какой-нибудь гадостью быстрого приготовления, возвращалась в свой уютный интернет-мирок.
За неделю на мой блог подписалось около тридцати человек. И хоть ни комментариев, ни просмотров почти не было, я, наконец, получила шанс быть услышанной, продолжая во всех деталях описывать нашу печальную историю любви.
Мир должен знать, кто такой Дмитрий Воинов! Было бы преступлением это скрывать. В конце каждого поста, уже по традиции, публиковала кусочек нашей переписки из вотсап.
–
–
–
–
Мне хотелось на нашем примере показать, что истинная любовь не приносит боль. Гораздо тяжелее людям, которые не умеют любить.
Несмотря на раскуроченное сердце, я успела познать, каково это – обнимая всего одного человека, обнимать целый мир. А потом мой мир рухнул. Только это уже другая история…
Повернув голову, посмотрела на засушенную розу, одиноко покоящуюся на подоконнике. Рука не поднималась ее выкинуть, и я продолжала поливать цветок слезами.
– Роза?
Я резко затормозила, развернувшись на женский голос, раздавшийся за спиной.
Аня Краева сидела на лавке возле моего подъезда. Она нервозно тряхнула копной блестящих розовых волос, не решаясь посмотреть мне в глаза.
– Что тебе надо? – буркнула я, окинув бывшую одноклассницу недружелюбным взглядом.
– Я читаю твой блог! – выдала вдруг девица, закашлявшись. – Не знала, что
Я зажмурилась, стараясь восстановить дыхание. Краева оказалась первой, с кем в реальности пришлось обсуждать мое новое увлечение. Я до сих пор не была к этому готова, тем более в компании бывшей врагини.
– Безбашенный хулиган Воинов и бездомные шавки… – Она хрипловато рассмеялась. – Уму непостижимо. Я запомнила его другим.
– Да. Митя взял оттуда щенка. Теперь он живет у меня, – произнесла я с вызовом.