— Дело не в матери. Наверное, где-то свыше все уже предрешено. У меня другой путь. Не лучше. Не хуже. Просто он другой. Я не капли не жалею, что встретил тебя, Роз. Ты, правда, лучшее, что со мной случилось. Ты мой цветочек. Пожалуйста, не уходи вот так…
Но я не остановилась.
Зачем?! Кому теперь это нужно? У него другой путь, другая жизнь, в которой мне, очевидно, нет места, а лимит нервных клеток за последние сутки, итак, был исчерпан.
Открыв дверь своим ключом, бросила усталый взгляд на часы, обнаружив, что уже перевалила за полночь.
— О, систер пожаловала! Какие люди и без охраны! А мать в курсе, что ты шарахаешься по ночам?! — Лешка выглянул из зала, смерив меня едким взглядом.
— Можешь порадоваться, мы с Димой расстались, — бросила, развешивая свои вещи в прихожей.
От перепада температур озноб усилился. Вытерев испарину со лба, я прошла на кухню согреть чайник. До сих пор зуб на зуб не попадал.
— Роз, что случилось? У тебя такой болезненный вид… — Лешка зашел следом.
Впервые за долгие недели в голосе брата послышалась искренняя забота, но, увы, я не испытала особых эмоций по этому поводу. Покачав головой, заварила чай эрл грей, устало опустившись на стул.
— Систер, ты это…не обижайся…ну, я немного перегнул палку. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, устал от вечной экономии и маминых слез по ночам в подушку. А Артак Ашотович надежный мужик. Да и нам с тобой поможет устроиться в жизни. Понимаешь?! — брат коснулся моей руки, но я резко её одернула, словно меня ужалило ядовитое насекомое.
— Помнишь, отец говорил: «Над вами тушат пожар, значит надо устроить пенную вечеринку». Знаешь, Леш, я устала барахтаться в пене… — так и не выпив чай, пошла в свою комнату, и, не раздеваясь, залезла под одеяло.
Меня знобило. И даже под толстым слоем пуха не получалось согреться.
— Роз, да ты вся горишь… — услышала голос Лешки сквозь густую пелену.
Глава 46
POV Воин
Я вернулся домой, накормил пса и, забив на душ, завалился в кровать. Богдан прислал смс, что сегодня останется ночевать у Бодровых. Вот и славно. Бодровы наши вечные благодетели. Тетка вновь оплатила матери лечение в клинике, а Ник, похоже, возглавил операцию по моему поднятию со дна.
При воспоминании о детстве в моей памяти всплывали образы пьяных маминых собутыльников, которые постоянно не давали спать. Никто из них не относился ко мне как к ребенку. Скорее, как к обузе, мешающей веселью.
Своего отца я не знал. Мать не любила говорить на эту тему. Случались, конечно, периоды, когда мама находилась в завязке и бралась за голову. Это было самое счастливое время. Тогда мы с братом еще искренне верили, что она справится и сойдет со скользкого пути…
Но потом розовые очки разбились. Не знаю, как у Бо, но у меня точно. Алкоголь для нее важнее, чем родные дети. Теперь уже сомнений не осталось.
Иногда я жалел, что не родился сиротой. Звучит кощунственно, но, когда ты постоянно испытываешь стыд за родную мать, чаша терпения переполняется. Тетка использовала свои связи, и всегда отбивала нас от органов опеки. Хотя периодами я мечтал, чтобы нас забрали из семьи.
Может хоть тогда бы она одумалась?!
Со временем я научился скрывать, что мать пьет. Сам себя обслуживал: убирал, стирал, готовил, да и Богдан никогда не оставался в стороне. Под влиянием тетки старались хорошо учиться. По крайней мере, именно она настояла, чтобы я доучился до одиннадцатого класса.
А потом такое предательство — напиться и приползти в школу в полубессознательном состоянии.
В первую секунду, как только я увидел ее на полу, хотелось развернуться и убежать на край света. Такого стыда я не испытывал даже когда в шестом классе нашел мать спящей на лавочке возле дома.
Да, мне просто хотелось исчезнуть, раствориться, убежать, чтобы больше никогда не смотреть в ее пустые беспомощные глаза. Через месяц мне исполнится восемнадцать. Скорее бы. Мечтал уже самостоятельно управлять своей жизнью.
Единственное, что меня здесь держало — Роза. Раньше, кроме брата у меня не было по-настоящему близких людей. Старался ни к кому не привязываться, а теперь появился маленький нежный цветочек. Мой цветочек.
Впервые в жизни не мог даже подняться с постели и сходить в душ, а еще рыдать хотелось от собственного бессилия.
Щенок забежал в комнату, свернувшись на полу у изголовья моей кровати. Я почесал черноухого за макушку, ломая голову, как бы все это разрулить…
— Мить, а, Мить?!
???
Приоткрыл левый глаз, пытаясь сфокусироваться на объекте назойливого шума. Наконец, расплывающееся лицо Богдана собралось в цельную картину.
— Что тебе надо?! — выдал осипшим от сна голосом.
— Сколько можно спать?
— Ну… э-э-э…
— Уже пять часов вечера! И школу снова прогуля, — брат вздохнул, усаживаясь на край кровати.
— Я не собираюсь туда больше ходить, — приподнялся на локтях, смерив его взглядом медведя, разбуженного во время спячки.
— Роза заболела. — Богдан хмуро улыбнулся. — Температура под сорок. Со вчерашнего вечера лежит пластом.
— Черт…
