— Коли уж все тайное выплыло наружу, я решил поведать все от первого лица, а ты уже сама решай, стоит ли связываться с человеком из такой семьи.
Мурашки поползли по коже от того, насколько уверенно и трагично прозвучал его голос. Однако Митя не позволил мне возразить, начиная свой путанный рассказ.
— Класса до шестого я еще верил, что все это временно, и наша семья не отличается от любой другой среднестатистической семьи. Мы с братом прилежно учились, посещали пришкольные секции, а по выходным проводили время у Бодровых. Я мечтал поступить на мехмат, Богдан в театральный. Мне казалось, мы вполне счастливы, но тот вечер поделил мою жизнь на до и после…
Митя прокашлялся, на несколько секунд согнувшись пополам, когда же любимый, наконец, расправил плечи, его голос зазвучал гораздо ожесточеннее.
— Я обнаружил мать пьяную на лавочке возле подъезда. Незнакомые мальчишки обступили её и выкрикивали всякие гадости. Какое-то время я наблюдал за всем словно сквозь толщу воды. Не верил, что это моя мать. Её лицо было опухшим до такой степени, что глаза превратились в щели. Мне было тошно. Когда тебе двенадцать реальность воспринимается гораздо больнее. И тут она простонала: «Сынок!» У меня внутри произошел взрыв мощностью в сто мегатонн.
— С той секунды добрый мечтательный Митька умер, ему на смену пришел хулиган по прозвищу Воин. Я в буквальном смысле осатанел, раскидав всех обидчиков матери. Никогда не забуду свой первый трофей в виде выбитого зуба. Хотелось даже повесить его на ниточку, и для устрашения таскать на шее.
— Мить…
— Ну, этот случай и определил мою дальнейшую судьбу. На смену надежде пришла ярость, безысходность и боль. Больно было до такой степени, что вены в канты стягивались, чтобы хоть как-то абстрагироваться я стал причинять боль другим.
— И что теперь?! Как твоя мама себя чувствует?! Неужели ей нельзя оказать квалифицированную помощь? — села ближе, крепко обнимая его за талию.
— Уже сто раз оказывали. Только бутылка гораздо важнее родных сыновей. Пора нам с Бо с этим смириться. Сейчас она снова несколько недель проваляется в клинике. И все по новой. Мне стыдно, Роз, стыдно смотреть людям в глаза. Видеть их сочувствие и жалость. Я не хочу, чтобы меня жалели, — голос Мити дрогнул.
— А я тебя не жалею, я тебя люблю… — прошептала у краешка любимых губ. — Вместе мы все преодолеем.
— Любишь?! — изумленно переспросил, тоже переходя на шепот.
— Ага, люблю. И давно хотела в этом признаться. — Уткнулась в его заросшую щеку губами. — И спасибо тебе. Только рядом с тобой я вновь ощутила, что значит жить… После смерти отца никак не могла вздохнуть, что-то всё время стояло поперек горла. А с тобой, Мить, всё иначе. Я верю, ты пришел в мою жизнь не просто так. Нашу встречу благословили на небесах.
— Я тоже тебя люблю, Роза Пчелкина. Спасибо, что в очередной раз спасла мне жизнь.
Мы так и сидели, молча, прижавшись друг к другу, боясь нарушить эту волшебную гармонию двух любящих сердец.
Глава 48
Меня не было в школе всего три дня, а казалось — целую вечность. Когда мы с Митей, держась за руки, переступили порог учебного заведения, в очередной раз попали под прицелы десятков любопытных взглядов. Некоторые даже тыкали в нас пальцем. Но как бы они не пытались выбить из колеи, его теплая мозолистая ладонь придавала мне уверенности и сил.
Уроки сегодня тянулись медленнее, чем обычно. Я знала, что он не пойдет в столовую на большой перемене, поэтому предусмотрительно взяла ланч бокс с бутербродами с собой. Разместившись на подоконнике в дальнем конце коридора, мы уплетали обед, переговариваясь обо всяких пустяках.
— Ум отъесть можно. — Любимый посмотрел на меня с благодарностью.
— Яблоко будешь?! — и, не дожидаясь ответа, разомкнула его длинные пальцы, вкладывая в них сочный ярко-красный фрукт.
— Не девушка, а волшебница. — Митя окинул меня этим своим особенным взглядом, от которого кровь в жилах сворачивалась; хотелось моментально телепортироваться из битком набитой школы и остаться наедине.
К сожалению, этим мечтам не суждено было сбыться, потому что в расписании значилось еще несколько уроков. Тем временем, большая перемена подходила к концу, и к нашему неудовольствию рекреация вновь заполнилась учениками. Митя помог мне слезть с подоконника, утягивая в сторону класса биологии, как вдруг путь нам перегородил Борис Петров.
— О, Воинов, явился — не запылился! А я думал, вместе с матерью шары заливаешь! — ехидно рассмеялся придурок, из-за которого в прошлый раз начался весь сыр-бор.
Краем глаза отметила, как натянулись желваки у Мити на скулах.
— Интересно, а почему тебя до сих пор не отчислили, босяк?! Или тетушка снова прикрыла задницу? Ну-ка, колись?! — десятиклассник и не думал успокаиваться.
Словно зачарованная наблюдала, как наливаются гневом глаза любимого. Я и сама еле сдерживалась, чтобы не расцарапать гаду морду.
— Мить, не обращай внимания…
