Время остановилось. Звуки замерли. Кажется, даже снег перестал идти. Мы оба с лютой ненавистью смотрели друг другу в глаза, как непримиримые соперники. Как воины, готовые схлестнуться в смертельном поединке, а пока, находящиеся по разные стороны баррикад.
Хулиган ослабил хватку, позволяя, наконец, вырваться и на онемевших негнущихся ногах я побежала к подъезду. Меня всю трясло. Я ненавидела Воинова и всё, что с ним связано: этот район, эту школу, и даже чертов киоск с бесподобным кофе!
А еще я до трясучки скучала по своему отцу.
Почему такие, как этот отморозок и его банда беспрепятственно ходят по земле, а самоотверженный герой гниет в могиле с червями?! И где взять бланк с рецептом выздоровления, чтобы время хоть немного зарубцевало старую кровоточащую рану?..
Глава 5
— Хей, систер! Как дела?! — Лёша появился в коридоре, едва я переступила порог квартиры.
— Как у пуговицы, что ни день, то в петлю, — промямлила, отряхивая воротник от снега.
Кареглазый брюнет среднего роста с рваной челкой, чуть нависающей на глаза, почесал переносицу, старательно изображая умирающего лебедя. Только в отличие от мамы, передо мной можно было не разыгрывать спектакль. Нагреть градусник под раскаленной лампой — излюбленная хитрость братишки, чтобы лишний раз поваляться дома вместо уроков.
— Эй, кто обидел мою драгоценную, систер?! Назови его имя, голову отверну!
— Все в порядке, немного устала. Все-таки первый день в новой школе…
— Дай, обниму! — неожиданно Лёха сгреб меня в охапку: почувствовала себя беззащитной младшей сестренкой, уткнувшейся в крепкое мужское плечо.
— Роза, на тебе лица нет. Точно все хорошо? В чем слабость, сестра?! — последнюю фразу он произнес с интонацией персонажа Сергея Бодрова из легендарного фильма нулевых.
— Немного переволновалась. Надо отдохнуть…
Воин
Я зашел в нашу хибару и принюхался: в квартире стоял еле уловимый кислый запах. Обычное дело, когда мать возвращалась с гулянки.
— Митька, у нас проблемы! — Богдан высунул голову из кухни, смерив меня усталым долгим взглядом.
Закашлявшись, я стянул промокшие кроссовки. Нужно было набить их бумагой и просушить на батарее, иначе завтра не в чем будет идти.
— Что случилось?
— Мать напилась.
— Ей же сегодня работать? — приоткрыв дверь в зал, я брезгливо зажал нос.
Обычная картина маслом. Холст. Кисть. Пьяная мать в полубессознательном состоянии развалилась на диване.
— В этом и проблема, — брат неловко взъерошил волосы, цвета вороного крыла.
Хоть мы с Богданом были от разных отцов, окружающие с каждым годом все больше говорили о нашем сходстве. Еще бы, прошлым летом низкорослый зубрила вымахал практически с меня ростом. Родственнику только не мешало набрать мышечной массы.
— Ох, мама, если бы найти тебя, была б не так горька моя судьба… — просвистел строчку любимой песни, задумчиво покусывая губу.
— Не свисти! — нахмурился братишка.
— Угомонись, у нас, итак, денег нет!
Вечерами по будням мать работала техничкой в нашей школе. Спасибо тетке за то, что пристроила горе сестру, а ведь это было не просто: много лет назад мама преподавала литературу, но ушла со скандалом после некрасивой выходки.
Тетя Света даже пару раз оплачивала сестре лечение в хорошей клинике, но всё без толку: бедолагу хватало максимум на полгода, а потом начинался неминуемый откат: бокал вина, бутылочка пива, рюмка водки…
Обычно она нажиралась с вечера пятницы и прибывала в полубессознательном состоянии до ночи воскресения или проводила выходные на блат-хате вместе с собутыльниками, но то, что произошло сегодня не вписывалось ни в какие рамки.
— Пойду вместо нее! — безапелляционно заявил Богдан, снимая пуховик. — И знаешь, Мить, давай попросим тетку, чтобы отдавала её зарплату нам?! Иначе… — Бо замешкался со шнурками.
— Давно пора, — сжимал и разжимал челюсти, наблюдая за тем, как младший брат зашнуровывает поношенные демисезонные боты.
Вместе с моим пуховиком в ломбард ушли и его новенькие зимние ботинки на натуральном меху.
— Захвати мусор! — постарался сделать вид, что ничего не происходит.
— Хорошо… А потом я захвачу весь мир! — рассмеялся Богдан.
Улыбнулся через силу, стараясь не думать о том, что Бо сейчас пойдет драить полы вместо матери. Брат был единственной причиной, почему я до сих пор не бросил школу.
Даже в невменяемом состоянии мать повторяла: «Богдан — богом дан». Он действительно был как ни от мира сего — при всей той грязи и нищете, в которой нам приходилось расти, оставался оптимистом.
Я лег на кровать, вставил наушники в уши, врубил Агату Кристи и закрыл глаза.
У нее было невообразимо красивое лицо с ровной фарфоровой кожей, длинные черные ресницы, блестящие от талых снежинок, и такой рот… Ох, какой у неё рот! Медленно сглотнул, в мельчайших деталях воспроизведя ощущение, пронзившее насквозь, когда смял ладонью аккуратные губки бантиком.
А ведь я мог прикрыть её нежное сердце своим бронированным. Мог оберегать её и защищать. Таскал бы её рюкзачок на плече, как верный пес, провожая до подъезда. Мог бы научить целоваться взасос, да и другим не менее приятным вещам. Рядом со мной малая бы ничего не боялась…
