— Ты через пять минут выходишь на сцену, ты готова? Готова ли я? — НЕТ, не готова, но это моя работа, я должна собрать себя, улыбнуться даже сквозь слёзы, — Я буду готова к выходу, — пытаюсь улыбнуться я, по её лицу вижу выходит это у меня очень плохо. Не обращаю на это больше внимание, отворачиваюсь к сцене, фокусируюсь на одной точке, жду. Это цена славы, крутятся у меня в голове его слова: «ЦЕНА СЛАВЫ!»
Безумный рев толпы, топот ног где-то там, я их слышу, этот звук сводит с ума, я стою в прострации, молча слушаю эти сумасшедшие крики толпы, не могу вдохнуть и выдохнуть я замерла в этом моменте, через пару минут я должна выйти туда, к этому безумию, я не могу сделать вдох, тяжело, грудь сдавливает корсет неудобного платья, какое бы оно не было красивое, но сейчас, в этот момент мне хочется содрать его с себя, ожерелье из бриллиантов душит для меня это — удавка, я хочу сорвать его и выбросить, я не хочу быть здесь, я хочу бежать — бежать не разбирая дороги, не важно куда. Все суетятся вокруг меня, мне на них все-равно. Монтажники проверяют свет, звук, ведущие на сцене что-то говорят, я не слышу мне душно, я задыхаюсь…Я словно статуя замерла, я смотрю на себя будто со стороны, меня трогают за руку я отмираю, все же делаю судорожный вздох, часто моргаю, фокусирую взгляд, это — Юля мой ассистент, — Ты через пять минут выходишь на сцену, ты готова? Готова ли я, — НЕТ, не готова, но это моя работа, я должна собрать себя, улыбнуться даже сквозь слёзы, — Я буду готова к выходу, — пытаюсь улыбнуться я, по её лицу вижу выходит это у меня очень плохо. Не обращаю на это больше внимание, отворачиваюсь к сцене, фокусируюсь на одной точке, жду. Это цена славы, крутятся у меня в голове его слова: «
Слышу голоса ведущих. Называют мое имя, я глубоко насколько позволяет корсет вдыхаю, натягиваю улыбку и выхожу под свет софитов.
Зима 2007 год
Аська, пошли гулять, — кричит мне подруга под окнами, я привыкла к её характеру и поведению мы дружим как говорится с горшка, от звонков на мобильный она принципиально отказывается, с детства у нас традиция, она меня всегда звала меня стоя под окнами. Хоть нам сейчас и по семнадцать, но привычка у неё эта неискоренима. Она вечно шутит, что это наша традиция. — Бегу, но может зайдешь, мне нужно собраться, будешь мерзнуть на улице? — в ответ кричу я, параллельно пытаясь не вылететь в окно и цепляюсь руками за подоконник. Ирка, сморщив нос, все же идет к парадной, параллельно что-то бормочет себе под нос. Бегу открывать, по дороге споткнувшись об кота, шерстяная зараза, вечно он так под ноги лезет. Открываю дверь, подруга вваливается в квартиру, румяная с улицы, там уже холодно — декабрь, трогает меня за щеки, пытаясь заморозить, я смеюсь и отмахиваюсь.
— Аська, шевели булками, скоро потемнеет, а мне сегодня лимит по времени дали, — наказали. Ирку могли наказать только за оценки, в конце — концов выпускной класс, дальше институт, родители в этот последний год в школе решили её контролировать, Ирка учиться не любила, умная зараза, но ленивая жуть, все хватала быстро, её достаточно было только прочесть материал. Мне же приходилось корпеть над учебниками, чтоб хоть что- то запомнить и делать это приходилось долго и нудно. — Бегу, бегу уже, — ворчу я, по дороге ищу джинсы и свитер, Ирка сидит у меня на кровати и копается у меня в косметичке, — дай сюда, а то выгляжу как обезьяна, надо привести себя в порядок, начинаю искать карандаш и тушь. — Аська, ты себя в зеркало видела? В каком месте ты обезьяна? Эх, тебе бы в модели или актрисы — фыркает, её любимая манера, а потом с горящими глазами начинает тараторить, — Слушай, а давай мы тебя на какой-то конкурс красоты отправим, а?
