| 'Stay, then, certainly,' she pronounced with a careless gesture of her arm. 'M'sieu Voldemar and I were needlessly incensed. | -- Пожалуй, останьтесь, -- промолвила она с небрежным движением руки. -- Мы с мсьё Вольдемаром напрасно рассердились. |
| It is your pleasure to sting ... may it do you good.' | Вам весело жалиться на здоровье. |
| 'Forgive me,' Malevsky repeated once more; while I, my thoughts dwelling on Zina?da's gesture, said to myself again that no real queen could with greater dignity have shown a presumptuous subject to the door. | -- Простите меня, -- еще раз повторил Малевский, а я, вспоминая движение Зинаиды, подумал опять, что настоящая королева не могла бы с большим достоинством указать дерзновенному на дверь. |
| The game of forfeits went on for a short time after this little scene; every one felt rather ill at ease, not so much on account of this scene, as from another, not quite definite, but oppressive feeling. | Игра в фанты продолжалась недолго после этой небольшой сцены; всем немного стало неловко, не столько от самой этой сцены, сколько от другого, не совсем определенного, но тяжелого чувства. |
| No one spoke of it, but every one was conscious of it in himself and in his neighbour. | Никто о нем не говорил, но всякий сознавал его и в себе и в своем соседе. |
| Meidanov read us his verses; and Malevsky praised them with exaggerated warmth. | Майданов прочел нам свои стихи -- и Малевский с преувеличенным жаром расхвалил их. |
| 'He wants to show how good he is now,' Lushin whispered to me. | "Как ему теперь хочется показаться добрым", -шепнул мне Лушин. |
| We soon broke up. | Мы скоро разошлись. |
| A mood of reverie seemed to have come upon Zina?da; the old princess sent word that she had a headache; Nirmatsky began to complain of his rheumatism.... | На Зинаиду внезапно напало раздумье; княгиня выслала сказать, что у ней голова болит; Нирмацкий стал жаловаться на свои ревматизмы... |
| I could not for a long while get to sleep. I had been impressed by Zina?da's story. | Я долго не мог заснуть, меня поразил рассказ Зинаиды. |
| 'Can there have been a hint in it?' I asked myself: 'and at whom and at what was she hinting? | -- Неужели в нем заключался намек? -- спрашивал я самого себя, -- и на кого, на что она намекала? |
| And if there really is anything to hint at ... how is one to make up one's mind? | И если точно есть на что намекнуть... как же решиться? |
| No, no, it can't be,' I whispered, turning over from one hot cheek on to the other.... | Нет, мет, не может быть, -- шептал я, переворачиваясь с одной горячей щеки на другую... |
| But I remembered the expression of Zina?da's face during her story.... I remembered the exclamation that had broken from Lushin in the Neskutchny gardens, the sudden change in her behaviour to me, and I was lost in conjectures. | Но я вспоминал выражение лица Зинаиды во время ее рассказа, я вспоминал восклицание, вырвавшееся у Лушина в Нескучном, внезапные перемены в ее обращении со мною -- и терялся в догадках. |
| 'Who is he?' | "Кто он?" |
| These three words seemed to stand before my eyes traced upon the darkness; a lowering malignant cloud seemed hanging over me, and I felt its oppressiveness, and waited for it to break. | Эти два слова точно стояли перед моими глазами, начертанные во мраке; точно низкое зловещее облако повисло надо мною -- и я чувствовал его давление и ждал, что вот-вот оно разразится. |
