| There was an old-fashioned swing in our garden. | У нас в саду стояли старенькие качели. |
| I sat him down on the narrow plank seat, and began swinging him. | Я его посадил на тоненькую дощечку и начал его качать. |
| He sat rigid in his new little uniform of stout cloth, with its broad gold braiding, and kept tight hold of the cords. | Он сидел неподвижно, в новом своем мундирчике из толстого сукна, с широкими золотыми позументами, и крепко держался за веревки. |
| 'You'd better unbutton your collar,' I said to him. | -- Да вы расстегните свой воротник, -- сказал я ему. |
| 'It's all right; we're used to it,' he said, and cleared his throat. | -- Ничего-с, мы привыкли-с, -- проговорил он и откашлялся. |
| He was like his sister. The eyes especially recalled her, I liked being nice to him; and at the same time an aching sadness was gnawing at my heart. | Он походил на свою сестру; особенно глаза ее напоминали. Мне было и приятно ему услуживать, и в то же время та же ноющая грусть тихо грызла мне сердце. |
| 'Now I certainly am a child,' I thought; 'but yesterday....' | "Теперь уж я точно ребенок, -- думал я, -- а вчера..." |
| I remembered where I had dropped my knife the night before, and looked for it. | Я вспомнил, где я накануне уронил ножик, и отыскал его. |
| The cadet asked me for it, picked a thick stalk of wild parsley, cut a pipe out of it, and began whistling. | Кадет выпросил его у меня, сорвал толстый стебель зори, вырезал из него дудку и принялся свистать. |
| Othello whistled too. | Отелло посвистал тоже. |
| But in the evening how he wept, this Othello, in Zina?da's arms, when, seeking him out in a corner of the garden, she asked him why he was so depressed. | Но зато вечером, как он плакал, этот самый Отелло, на руках Зинаиды, когда, отыскав его в уголку сада, она спросила его, отчего он так печален? |
| My tears flowed with such violence that she was frightened. | Слезы мои хлынули с такой силой, что она испугалась. |
| 'What is wrong with you? What is it, Volodya?' she repeated; and seeing I made no answer, and did not cease weeping, she was about to kiss my wet cheek. | -- Что с вами? что с вами, Володя? -- твердила она и, видя, что я не отвечаю ей и не перестаю плакать, вздумала было поцеловать мою мокрую щеку. |
| But I turned away from her, and whispered through my sobs, | Но я отвернулся от нее и прошептал сквозь рыдания: |
| 'I know all. Why did you play with me?... What need had you of my love?' | -- Я все знаю; зачем же вы играли мною?.. На что вам нужна была моя любовь? |
| 'I am to blame, Volodya ...' said Zina?da. 'I am very much to blame ...' she added, wringing her hands. 'How much there is bad and black and sinful in me!... But I am not playing with you now. I love you; you don't even suspect why and how.... | -- Я виновата перед вами, Володя... -- промолвила Зинаида. -- Ах, я очень виновата... -- прибавила она и стиснула руки. -- Сколько во мне дурного, темного, грешного... Но я теперь не играю вами, я вас люблю -- вы и не подозреваете, почему и как... |
| But what is it you know?' | Однако что же вы знаете? |
| What could I say to her? | Что мог я сказать ей? |
