Но чем такое понимание могло помочь сейчас самой Екатерине? Она покосилась на стоявшего в стороне Алехана Орлова, потом снова незаметно обвела взглядом зал. Да, русские не будут против, но и вперед не пойдут, одна надежда вот на этих бесшабашных гвардейцев. Гвардейские полки уже однажды принесли на трон русскую императрицу Елизавету Петровну, но сама Екатерина немка, в которой нет и капли русской крови. Хватит ли ее авторитета, как поклонницы всего русского, чтобы одолеть силу крови Петра, ведь он внук Петра Великого? Чуть вздохнула и отвлеклась от своих размышлений о силе, потому что пришло время произносить тост.
Зал затих, как обычно бывало. Первый тост поднимала государыня, потом следовали еще несколько торжественных, а потом все уже немного смешивалось, потому что в дальнем конце стола было плохо слышно, что происходит во главе, и там пили с некоторым опозданием, вставали тоже. Но каждому тосту соответствовал, как и при Елизавете Петровне, залп орудий на Дворцовой площади и нестройные крики прохожих «Ура!» за окнами дворца.
Все, кроме императрицы, встали. Она посмотрела на мужа чуть недоуменно, тост предполагался за их семью, можно и не вставать, изящным движением подняла бокал и спокойным, но достаточно громким голосом провозгласила:
— За здоровье императорской фамилии!
В ответ раздалось дружное «Виват!», за окном бухнули пушки, раздались нестройные крики прохожих и солдат.
От Екатерины не укрылось, что Петр обернулся к Гудовичу и что-то резко приказал, кивая в ее сторону, но главное, что сидевшие ближе к императору послы поспешно изобразили крайнюю заинтересованность в салатах и жарком… Ясно, снова какая-то гадость.
Петр действительно приказал Гудовичу спросить у императрицы, почему она не встала во время тоста, в то время как другие члены фамилии стояли. Вопроса не понял никто из слышавших, в том числе и Гудович, но не выполнить приказание адъютант не мог. Да, сидел сам император, который мог не вставать при тостах, но ведь и императрица — член императорской фамилии.
Екатерина чуть приподняла бровь:
— Передайте Его Величеству, что поскольку императорская фамилия только и состоит из самого государя, меня и нашего сына, то я не полагала, что мне должно вставать при сем тосте.
Остальные присутствующие уже встали, ожидая следующий тост, все затихло, даже музыка по знаку капельмейстера стихла. В напряженной тишине были слышны только шаги Гудовича, потом резкий голос Петра:
— Ну? Чего она не встала, снова ноги болят?
Гудович передал ответ императрицы. Петр взорвался:
— Ну, так ступай и скажи, что она дура! А к императорской фамилии относятся и наши дяди, голштинские принцы, которые встали!
Гудович чуть замялся, Петр повысил голос:
— Ступай и скажи!
Изобразить заинтересованность в содержимом тарелок не получалось, потому что стояли, гостям срочно пришлось разглядывать свои кубки.
Гудович шел словно на Голгофу, Петр понял, что он как-нибудь смягчит оскорбление. А потому поднялся и вдруг заорал на весь зал, срывая свой визгливый голос:
— Дура! Ты дура!..
Снова наступила звенящая тишина, кажется, даже пушки за окном перестали бить, только потрескивали свечи в больших роскошных канделябрах. Граф Строганов за спиной Екатерины прошептал:
— Ваше величество, если вы сдержитесь, то будете самой разумной в этом зале.
Она прекрасно понимала, что граф прав, но просто проглотить обиду, молча уткнувшись в свою тарелку, не могла тоже. И императрица нашла единственно верный выход, она обернулась к Строганову и чистым, нежным голосом спокойно попросила:
— Сергей Александрович, расскажи-ка что-то забавное, Его Величество скучать изволит… Ты много анекдотов знаешь…
Граф чуть поклонился и попросил Петра:
— Ваше Величество, позвольте поведать одну ныне известную в Париже историю…
Не дожидаясь новой выходки императора, с внутренним содроганием, которое, однако, не проявилось внешне, Строганов рассказал забавную историю о герцоге Макюрепуа, заснувшем от монотонного голоса версальского епископа на каком-то приеме. Когда герцога предложили разбудить, епископ посмеялся, мол, пусть спит, лучше помолчит он сам. В ответ Макюрепуа сладко почмокал губами и объявил:
— Если вы замолчите, то я спать уже не смогу…
Государыня улыбнулась:
— Очаровательно. Благодарю вас, граф.
Посмеяться решились немногие, но императрица по сравнению со своим ненормальным мужем оказалась на такой недосягаемой высоте, что Петр едва сдержался, чтобы не запустить в нее чем-нибудь через весь стол. Он вскочил:
— За здравие Его Величества короля Пруссии!
Все вскочили, дружно грянув «Виват!». Екатерина поднялась медленно и спокойно, так же спокойно подняла свой бокал и пригубила его.
Принц Георг Голштинский переводил взгляд с мужа на жену, которую было плоховато видно, но присутствие которой ощущалось совершенно явственно. Насколько же Фрикен выше Петера! Как она умеет держаться! За что этому недоумку такая жена?
