Но бабушка тоже оказалась не лыком шита. Узнав у Руслана, что ему нужно, она ответила, что давно свою внучку не видела, и что якобы Люда совсем забыла дорогу к родному дому. А телефон её она подавно не знает.
Тогда Таиров попытался разузнать что-либо у соседей Пельтцеров. Те ему рассказали, что Люда была замужем и даже одно время жила в родном райцентре. Но семейная жизнь у неё не заладилась, и Людочка уехала, а куда — они точно не знают. Скорее всего, как все умные люди, в Москву. Во всяком случае, её давно в этих краях не видно.
Последний раз Руслан ездил в родные места три года назад. Естественно, он опять поехал в тот самый райцентр. Дело было перед Новым годом. Накупив всякой всячины, прямиком прошёл в дом, благо во дворе ему никто не встретился.
Увидев знакомое лицо, мама Лёки испуганно вздрогнула и уже открыла рот, чтоб, наверно, опять сказать, что дочери нет, как из комнаты вышла бабушка, держа за руки двух забавных карапузов: мальчика и девочку.
Сколько детям было лет и чьи они: Лёки или кого-то из её родных, Таиров так и не понял. Но у него защемило сердце от нежности, когда девочка радостно побежала ему навстречу, обеими ручками обхватила его за ногу и прошепелявила: “Ты наш папа, да?”.
Оставшийся стоять рядом с бабушкой мальчик позвал сестрёнку обратно: “Милана, это не наш папа. Мама сказала, папа уехал очень далеко”.
— Иди сюда, Милана, — позвала малышку бабушка. — Не приставай к чужому дяде.
— Я попрошу Дедушку Мороза, чтоб папа быстро приехал, — расстроенно сказала девочка и присоединилась к бабушке с братиком.
— Я поняла, молодой человек, что вы хотите узнать, где Люда, — быстро заговорила её мама. — Но я, и вправду, этого не знаю. Извините.
— Простите, пожалуйста, за беспокойство, и с наступающим праздником, — опустив голову, Руслан вышел из дома.
После этого он уже начал сомневаться, что сумеет отыскать Лёку, но чудо случилось.
— Привет! Небось, заскучал? Извини, пожалуйста, — дверь машины распахнулась, и Руслан увидел до боли родное лицо.
Чёрт, как же я вымоталась за сегодняшний день! Пожалуй, ещё больше, чем за вчерашний, когда с больной ногой стояла за прилавком.
Кто бы мог подумать, что этот бесконечный шопинг по “Никольскому пассажу” вымотает меня настолько, что я буду волком смотреть на люксовые шмотки?
По-хорошему, я бы с удовольствием вышла на работу, зная, что это — последний рабочий день в уходящем году. А вечерком съездила на вокзал, чтобы попробовать договориться с проводниками. Ну а если б не повезло, пришлось бы отправляться на трассу в надежде, что найдётся кто-нибудь, кому нужно ехать в мою сторону, либо куда-то поблизости. А уж там, как говорится, “кривая выведет”.
Но Таиров, когда я русским языком ему объяснила, что у меня, вообще-то, совсем другие планы, вдруг выдал:
— Ты что, Лёка, хочешь меня обидеть? Что я тебе сделал плохого?
И после этих слов посмотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось погладить его по головке и дать конфетку. Конфеты под рукой не оказалось, а гладить взрослого мужчину по голове мне показалось дурным тоном. Ещё не так поймёт…
— Не выдумывай, пожалуйста, глупостей? — попросила я его ласковым голосом. — Но почему ты не хочешь понять, Руслан, что после этого шопинга я буду чувствовать себя обязанной тебе? А я терпеть не могу такие вещи! Надеюсь, больше вопросов ко мне нет?
Своей короткой, но вполне аргументированной речью я осталась довольна. Объяснила всё так, что доходчивее не бывает. Однако Руслан мило улыбнулся, на его щеках показались те самые, невероятно сексуальные ямочки, отчего у меня колени сразу задрожали, а он сказал:
— Есть!
— У тебя ещё остались ко мне какие-то вопросы?! Да ну, серьёзно? — я тут же вскипела.
— Серьёзно, — подтвердил Таиров. — Походу, Лёка, ты пропустила мои слова мимо ушей. А ведь я тебе уже говорил, что каждая красивая женщина — это бриллиант, который нуждается в достойной оправе. Я это понял ещё в детстве.
И Руслан опустил руку чуть ниже края поверхности стола, чтобы показать, каким он был маленьким, когда его осенила столь великая мысль. После чего продолжил:
— Теперь я хочу исполнить свою детскую мечту — красиво одевать девочек.
— Неужели? — не удержалась я от шпильки. — Да что ты в этом возрасте соображал?
— Многое, — спокойно отреагировал Таиров и грустно улыбнулся. — Дело в том, что у меня была сестра, которую при рождении назвали Людмилой.
При этих словах я вздрогнула, вспомнив свой разговор с Софьей Абрамовной в её машине. Помню, она рассказывала, что всегда мечтала иметь двоих детей и даже имена придумала им заранее: Руслан и Людмила. А потом посетовала, что не получилось.
Руслан продолжил говорить:
— Я очень любил сестру, тем более мы с ней были двойняшками. А когда нам было года по полтора, сестра подхватила пневмонию и ушла. Врачи ничего не смогли сделать.
Я опустила голову. Чёрт возьми, как неудобно!
— Извини, пожалуйста, я не знала. Жаль малышку. Наверное, она была красивой?
