В воскресенье 30 августа лондонская "Таймс" озаглавила свой репортаж с фронта так: "Самая жестокая битва истории". Военный цензор Ф. Смит колебался некоторое время: следует ли травмировать публику? Но публикация откровенных данных не поколебала англичан, она лишь укрепила их. В понедельник молчаливые очереди образовались у пунктов рекрутирования армии. Чувство долга не изменило и этому поколению англичан.
Скептичный ипохондрик Мольтке не разделял распространяющейся в его штабе эйфории. Он помнил правило своего шефа Шлиффена: "Победа на поле боя не имеет большого значения, если она не приводит к прорыву или окружению. Отброшенный назад противник вновь появляется на других участках, чтобы возобновить сопротивление, от которого он временно отказался. Кампания будет продолжаться".
30 августа его штаб переместился из Кобленца в Люксембург, на расстояние 15 километров от французской границы. Шел тридцатый день войны, которая по немецкому плану должна была завершиться победой на 39-й день. И все же, повернув с севера к Парижу, немцы не сумели сделать главного окружить отступающую французскую армию. Мольтке более всего волновало отсутствие главного признака близящейся победы - потока военнопленных. Обеспокоенный адмирал Тирпиц записал в дневнике: "Нам не удалось завлечь в западню и заполучить в плен большие массы войск; французская армия, используя сеть железных дорог, постоянно перемещается на новые позиции".
Германский устав давал командующим армиями весьма широкие полномочия. Клюк воспользовался ими для сокращения дуги своего пути с севера. Париж его волновал меньше, чем отступающая франко-британская армия. После уничтожения войск плоды победы сами упадут к ногам победителя. Его солдаты без отдыха шли от Льежа уже семнадцать дней. Предстояло последнее усилие. 31 августа колонны снова отправились в путь несмотря на голод, стертые ноги и общую усталость. 2 сентября германский офицер заносит в дневник: "Наши люди дошли до крайности. Солдаты валятся от усталости, их лица покрыты слоем пыли, мундиры превратились в лохмотья... Солдаты шли с закрытыми глазами и пели, чтобы не заснуть на ходу. И только уверенность в предстоящем триумфальном марше в Париже поддерживала в них силу"{205}.
Второго сентября президент Пуанкаре пережил "самый печальный момент в моей жизни". Было принято осуществить переезд правительства в Бордо. Ночью, чтобы не стать мишенью насмешек парижан, министры устремились к специальному поезду.
Третьего сентября фон Клюк разместил свою штаб-квартиру в замке Людовика XV в Компьене. Именно здесь он получил по радио приказ Мольтке следовать вслед армии Бюлова на юго-восток. Немцы растянули свои силы. Германская армия устремилась за французскими войсками, минуя Париж и обнажая свой правый фланг. Французская разведка захватила портфель офицера армии Клюка, где были расписаны все основные цели немцев. Стало ясно, что германская армия не собирается штурмовать Париж и движется юго-восточнее.
В битве на Марне, которая длилась четыре дня, участвовали 1275 тысяч немцев, миллион французов и 125 тысяч англичан. "Сократившие" дугу немецкие войска повернули на юг и подставили свой фланг войскам парижского района. 6 сентября 1914 г. французы нанесли удар по этому флангу. Военный губернатор французской столицы Галиени посадил два полка тунисских зуавов на парижские такси и бросил их на помощь фланговой контратаке. Командующий Первой армией немцев генерал Клюк записал: "Был лишь один генерал, способный вопреки всем правилам осмелиться действовать так далеко от своих баз, и этим человеком был Галиени"{206}.
В знаменитой битве на Марне, где в боевое соприкосновение вошли более 2 млн. человек, фельдмаршал Клюк должен был отойти и окопаться. Генерал Мольтке писал супруге: "Ужас охватывает меня, когда я думаю о том, сколько крови пролито за месяц боев".
На ход и исход битвы подействовало оцененное союзниками России обстоятельство. Как уже говорилось выше, в период вступления боевых действий на Западном фронте в решающую фазу нервы германского генерального штаба определенно дрогнули. Начальник германского генерального штаба фон Мольтке (племянник победителя французов в 1870 г.) допустил отклонение от плана, действуя более осторожно, чем завещал фон Шлиффен. Он направил на север Франции на 20% меньше войск, чем того требовал план Шлиффена, и, соответственно, на 20% увеличил численность войск, стоявших на восточных германских границах. Возможно, что это изменение было фатальным для германского наступления. 31 августа лорд Китченер телеграфировал командующему английским экспедиционным корпусом сэру Джону Френчу первое ободряющее сообщение текущей войны: "32 эшелона германских войск вчера были переброшены с западного фронта на восток, чтобы встретить русских".
Возможно, их и не хватило Фалькенгайну в начале сентября на Марне. Фактор России сыграл свою спасительную для Запада роль.
