Друзья шагнули в светящуюся дверь и оказались в незнакомой комнате без окон и дверей. Здесь было темно, и Маша расстегнула куртку. Комнату осветил синий фонарик колокольцев. На полу валялись тюки, свертки, сундуки. Натка взвизгнула – увидела мышей. Обыкновенных, маленьких, домовых мышей. Никита откинул крышку у сундука – запахло лежалым тряпьем. Маша заглянула внутрь: вишневые, малиновые, пурпурные халаты…
– По-моему, я знаю, где мы! – шепотом сказала девочка. – В гардеробной Мудреного!
– А что мы здесь делаем? – спросил у нее Никита.
– Не знаю. Будем искать выход или попробуем маячок?
– Ну зачем-то он нас сюда привел! – не унимался Илья.
– Здесь одни халаты, – разочарованно сказал Никита.
– А что в этой коробочке? – Илья уже тряс в руках какую-то шкатулку.
– Ты не слишком любопытен? – рассердилась Маша.
– Сюда! Я нашла выход! – позвала Натка, заглянув за какой-то пыльный гобелен.
– Эй, в ней что-то двигается и звенит! – сообщил Илья, прижав коробку к уху.
– Потом разберемся. Давайте посмотрим на личные покои правителя… – С этими словами Маша распахнула дверь.
– Тигровый ежик! – воскликнул Никита, а Натка опять взвизгнула. Потому что комната, в которую они попали, была полна белых кроликов. Все они шевелились, что-то грызли, и пахло от них ужасно.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь… – начала Маша, глядя на огромный портрет важного кролика, выглядывающего из цилиндра.
– Да он помешан на кроликах! – перебил ее Никита.
Несколько минут друзья стояли, разглядывая комнату и ее длинноухих обитателей.
– Мне не по себе, – призналась Натка.
– Пошли-ка отсюда, – сказал Никита и направился к двери, стараясь не наступать на животных.
– Погодите! – крикнула Маша. Она заметила в клетке какаду, подошла к нему и спросила:
– Ты кто?
– Каркуша! – ответил какаду и кокетливо склонил голову набок.
– Это правда ты? – уточнила Маша.
– Ага, сейчас он тебе ответит, – усмехнулся Никита.
– Мою классную руководительницу зовут Марина Константиновна, – признался какаду.
– Каркуша, миленький, живой! – воскликнула Маша, отперла клетку с помощью открывона и достала какаду. Тот не сопротивлялся и только спросил заговорщически:
– У тетушки орешков нет?
Ребята вышли из комнаты с кроликами и оказались в длиннющем коридоре, стены которого были покрыты коричневым ковром. Маша дотронулась до него рукой – ковер оказался влажным мхом.
– На запад, к коричневым мхам! – вспомнила девочка. – А где здесь запад?
Никто не знал.
– Что нам теперь делать? – спросил Никита.
– Мы отсюда не выберемся. Используй маячок! – попросила Натка.
– Послушай, – вдруг сказал Илья. – Я слышал, перед дворцом идет бой. Какие-то маги сражаются со стражей думаков и требуют Мудреного. Александр выведет узников из подземелья – и тоже пойдет на площадь.
– Ожидается большая вечеринка! – хихикнула Маша.
– Если перед дворцом творятся такие дела, неужели Мудреному не захочется высунуть туда свой носик? – спросил Илья.
– Еще как захочется! – улыбнулась Натка.
– А у нас какая цель? – Илья повернулся к Маше.
– Дунуть на Мудреного несекретным порошком при большом скоплении народа – это раз. Разоблачить поддельный Жребий Власти – это два, – ответила Маша.
– Значит, нам осталось найти настоящий Жребий Власти и выйти на площадь перед дворцом, – закончил Илья.
– Жребий в ларчике, в ларчике, – вдруг заявил какаду.
– Так, ищем ларчик, – решила Маша. – Фонарик, где находится настоящий Жребий власти?
Синий лучик уткнулся в руки Ильи.
– Не понял, – сказал Никита.
– А вот и ларчик! – Илья потряс шкатулкой. – Я так и думал, что там что-то стоящее.
– Ну ты клептоман! – обрадовалась Маша. – Бежим к главному входу. Фонарик, где это?
И ребята побежали следом за Машей, которую вел ее синий путеводный лучик.
Пришлось-таки ребятам поплутать по лабиринтам дворца, несмотря на синий лучик. То он указывал на разрушенную лестницу, то упирался в стенку.
– Какой беспорядок! – возмутился Илья. – Я видел книгу, где говорилось, что это красивейший дворец в нашем мире, и где вся красота? Развалины и рухлядь.
– Местами попадаются очень красивые ковры и гобелены, – жалким голосом сказала Натка. Выглядела она неважно – красивая прическа растрепалась, подол бархатного платья она все время несла в руках.
– Тебе не надоела эта роскошь? – спросила Маша, имея в виду платье, но ребята ее не поняли.
– Да какая это роскошь, конфискованные у покупцов ковры, – презрительно отозвался Никита. – Я вообще не понимаю, чего Янка так старается, говорят, за эту осень в Как-о-Дум не пришло ни одного каравана и ее отец разорился. Покупцу без торговли – как магу без магии.
– Яна решила сделать карьеру, – наябедничала Натка. – Прокоп и вправду разорился, и Яна с подружками решили стать придворными дамами.
– А вот обломаются, – сказала Маша. – И тебе незачем эти дурацкие тряпки носить!
Она щелкнула пальцами, представляя себе наряд жены Гладиуса, что был на портрете. Изящное шелковое платье с золотой вышивкой, огненно-алое, легкое, чуть ниже колен…
Натка с удивлением рассматривала свой новый наряд.
