Атмосфера на Крессвелл-плейс была гнетущая. Кейра не могла разговаривать даже с Жанной, я понял, что дело плохо, и решил увезти ее на Гидру. Солнце пойдет на пользу нам обоим.
Афинский паром высадил нас в порту Гидры в десять утра. С причала я заметил Элену: моя тетка, надев фартук, энергично орудовала кистью, подновляя выкрашенный в голубой цвет фасад магазина.
Я поставил чемоданы и шагнул к ней, рассчитывая сделать сюрприз, но тут… из лавочки появился Уолтер в клетчатых шортах, смешной панаме, огромных темных очках и с мастерком в руке. Он во весь голос, чудовищно фальшивя, распевал песню из «Грека Зорбы».
– Где вы пропадали?! – сердито воскликнул он, торопясь нам навстречу.
– Сидели под замком в погребе! – ответила Кейра, обнимая его. – Нам вас недоставало, Уолтер.
– Что вы делаете на Гидре в разгар рабочей недели? – вмешался я. – Разве вам не нужно быть в Академии?
– Во время последней встречи в Лондоне я сказал, что продал машину и приготовил вам сюрприз. Вы никогда меня не слушаете!
– Ничего подобного! – возмутился я. – Но вы не уточнили, что́ это за сюрприз.
– Уточняю: я решил переменить работу, отдал остатки моих скромных сбережений Элене, и мы, как вы сами могли убедиться, обновляем магазин. Расширим торговый зал, и уже через год я надеюсь удвоить доход. У вас нет возражений против такого плана?
– Я счастлив, что моя тетка наконец нашла себе столь выдающегося управляющего, – ответил я, похлопав старину Уолтера по плечу.
– Отправляйтесь-ка поскорее к вашей матушке, Элена уже звонит ей…
Калибанос одолжил нам двух осликов – самых резвых, по его словам. Мама подготовилась к встрече, как это от века было принято на острове, устроив грандиозную вечеринку. За столом Уолтер и Элена сидели рядом, что означало: они не просто соседи.
После трапезы Уолтер увел нас с Кейрой на террасу и вынул из кармана перевязанный веревочкой носовой платок.
– Отдаю вам эти фрагменты. Я перевернул страницу. Академия наук осталась в прошлом, мое будущее – здесь, – сказал он, указав рукой на море. – Решайте сами, что с ними делать. И последнее, – продолжил он, глядя на меня, – я оставил в вашей комнате письмо, Эдриен, но прошу повременить с прочтением неделю-другую…
И Уолтер вернулся к Элене.
Кейра пошла в комнату и убрала узелок с фрагментами в ящик ночного столика.
На следующее утро она захотела отправиться в бухту, где мы купались в ее первый приезд на остров. Мы устроились на краю длинного каменного мола, Кейра достала узелок и подняла на меня полные печали глаза.
– Отдаю их тебе… Я понимаю, что значит это открытие для нас обоих, но мне неизвестно, насколько правдивы слова и обоснованны страхи тех людей, мне недостает ума, чтобы правильно все оценить. Знаю только, что люблю тебя. Если решение обнародовать наше открытие станет причиной смерти хотя бы одного ребенка, я нам этого не прощу и не смогу остаться с тобой, хотя жить в разлуке будет невыносимо. Во время нашего невероятного путешествия ты не раз говорил, что решать должны мы оба. Возьми эти фрагменты, поступи с ними так, как сочтешь нужным, и знай, что я приму любое твое решение и буду всегда уважать тебя.
Она вложила мне в руку узелок и оставила одного.
Я столкнул в воду стоявшую на песке лодку и сел на весла.
Отплыв от берега на милю, я развязал веревочку и долго смотрел на лежавшие в платке фрагменты. Перед моим мысленным взором пронеслись тысячи километров пути, пройденного нами в поисках сокровищ. Я видел озеро Туркана с островом в самом центре, храм на вершине горы Хуашань, монастырь в Сиане и ламу, спасшего нам жизнь; я слышал, как шумят двигатели самолета, летящего в небе над Бирмой; вспоминал, как мы сели для дозаправки на рисовое поле, как весело подмигнул нам пилот после приземления и как мы плыли на корабле на остров Наркондам; мысленно я снова побывал в Пекине и в тюрьме Гартар, в Париже, Лондоне и Амстердаме, в России и на плато Мань-Пупу-нёр; я восхищался красотой живописной долины Омо, видел будто наяву лицо Гарри. И самым прекрасным в каждом из этих воспоминаний было лицо Кейры.
Я вытряхнул содержимое платка в море…
Едва я вернулся на берег, как завибрировал мой сотовый. Я узнал голос звонившего.
– Мы благодарны вам за мудрое решение, – торжественно провозгласил сэр Эштон.
– Но откуда, черт возьми, вам это известно?! Я только что…
– Вы были у нас на мушке с самого отъезда. Возможно, однажды… но не сейчас: человечеству предстоит пройти еще очень долгий путь.
Я был в таком бешенстве, что зашвырнул телефон в море, не дослушав высокопарную тираду Эштона, сел на ослика и вернулся домой.
Кейра ждала меня на террасе. Я отдал ей платок Уолтера:
– Думаю, будет правильно, если ты вернешь ему это.
Кейра молча сложила платок и повела меня в спальню.
В доме все спали. Стараясь не шуметь, мы с Кейрой прокрались к изгороди, где были привязаны ослики. На пороге появилась моя мать:
– Если собираетесь на пляж – что само по себе чистое безумие в это время года, – возьмите хотя бы полотенца, иначе простудитесь, сидя на влажном песке.
