— Господин ефрейтор, скажите, а вот это… — я взял перчатку в руки и чуть ли не ткнул ею в лицо начальника.
— А! Да! Так это твоя! Я ее под стеллажом нашел, уже после описи, как увидел, сразу понял… что значит… э… твоя вещица… да, твоя… вот и положил…
Речь мужчины становилась все более и более бессвязной, а удерживать зрительный контакт на перчатке с каждым мгновением ему становилось все сложнее. Под конец он все же нашел выход — стал просто смотреть мне прямо в глаза.
— Да, спасибо, господин Негор, да, моя вещь, — быстро согласился я, пряча перчатку за спиной.
Нечего лишний раз мучать мужика, а то у него так косоглазие начнется.
После ухода заботливого ефрейтора я водрузил кусок древнего доспеха посреди стола, сам же плюхнулся на стул и начал сверлить свое странное приобретение взглядом.
Что ты такое?
Может, это действует только на Негора?
Весь остаток дня я продержал перчатку на столе, на самом виду. Ко мне зашли пара рядовых — поздравить с выздоровлением, приходил дежурный — передать приказ, что привезла почтовая служба, из районного отделения, даже мельком заглянул Юнкер.
Всем им было глубоко плевать, что у меня посреди стола лежит кусок антиквариата.
Но кое-что я и заметил. Тем дольше человек находился в кабинете, тем больше он все же поглядывал в угол стола, где лежал странный предмет. Будто бы что-то вызывало у них дискомфорт, но они не могли понять, что именно.
Значит, маскировка перчатки все же не идеальна?
Жаль, жизнь стала бы проще, имей я возможность рассекать по городу с этой штукой на руке, но это было бы уже слишком фантастично.
На мыслях о нереальности происходящего я осекся. Человеческий мозг вообще странная шутка. Я воспринимал нападение безликой твари, существование этой перчатки, да и вообще, все происходящее, будто бы это было вариантом нормы. Хотя от нормы я сейчас был далек, как никогда.
Ровно в шесть, чтобы не нервировать Юнкера, я уехал в казармы. Сегодня ничего путного не получится — пусть немного пообвыкнут. Самое главное, я приметил на посту один старый фонарь с кислотным аккумулятором и динамо-машиной в качестве резервного источника питания. Тяжелый, большой, но достаточно мощный, чтобы просветить вентиляционную шахту до самого подвала…
Перчатку было решено оставить в участке, пока я не придумаю, где ее хранить. Скорее всего, место для нее найдется только после окончания учебного года, когда я подамся на королевскую стипендию и сниму квартиру, пока же моему оружию в борьбе со странной тварью стоило подыскать укрытие.
Когда работаешь в архивном помещении, недостатка в коробках. Так что я просто положил перчатку на дно картонки, в которую Негор собрал мои вещи, и прикрыл ее сменным кителем и теми самыми стоптанными сапогами. Пока сойдет и так.
В кампусе все было почти как обычно. Кое-кто из сокурсников бросал на меня косые взгляды, но в целом, всем было глубоко плевать на произошедшее — Гринн успел допечь очень многих, так что часть из будущих офицеров была мне вовсе благодарна за проведенную воспитательную беседу. А вот самого старосты что-то не наблюдалось.
— И где пропал наш красавчик? — спросил я у Вартана, который прямо сейчас чистил обувь.
— Да говорят, что в лазарете. И что у нас будут проблемы, — ответил друг, не отрываясь от процесса.
Проблемы. Я задумался, а что если я переоценил свои силы и за меня возьмутся всерьез? И что разговоры о травматическом опыте, что я получил во время нападения, будут недостаточно убедительны? Но дело уже было сделано, так что оставалось только ждать последствий.
— Слушай, — тихо шикнул я другу, уже укладываясь спать, — прикроешь завтра?
— В смысле?
— У меня есть дела в доках. Может, ночью приду. Или вообще под утро.
— Совсем дурак? — зашипел на меня Вартан. — Это вроде из нас двоих я без тормозов. Мал! Что с тобой творится?..
— Не спрашивай, и не придется слушать неприятный ответ, — осадил я друга. — Ну, так что? Прикроешь?
Рисс только фыркнул, но уже по его движению плеч я понял, что да, друг меня прикроет. Смастерит из собственной подушки подобие куклы и запихнет под мое одеяло, чтобы во время обхода комендант не зацепился взглядом за пустую койку. Мы так частенько делали, если у кого-то появлялась необходимость заночевать за пределами казармы, или просто уйти в ночной загул с дешевым пивом или вином. Хотя я был уверен, что комендант прекрасно такие чучела видел, просто хотя бы формальная попытка избежать лишнего внимания уже свидетельствовала о том, что курсанты не нарываются на открытый конфликт и будут вести себя тихо, где бы они не шатались. Потому что за систематическое нарушение режима было только одно наказание — отчисление. А систематическим оно становилось уже на второй залет. У меня пока счет был нулевой… но если охота затянется, очень скоро я пройду по самому краю.
