Нет, всё-таки общаться с людьми Дире иногда бывало трудновато. А так хотелось! Например, взять за шиворот и прыщавой физиономией об стену! Чем не общение? Главное, продуктивное и приносящее моральное удовлетворение. Но нельзя. Принципы гуманизма мешают, долг врача и всё такое. Да и в ответ дать могут. Не то чтобы доктор Кассел опасалась по собственному лицу получить, но драку с юнцом в больничном дворе всё же устраивать несолидно. Не поймут.
А что с ним ещё делать? Стоит весь из себя такой: ноги расставил, зад тощий отклячил, жуёт чего-то постоянно, что твоя корова. Да ещё и доктора окинул с ног до головы совсем недетским взглядом, демонстративно задержавшись на особо выпуклых местах. От взгляда этого, а ещё от вулканизующего прыща на лбу и оттопыренной обслюнявленной нижней губы Диру затошнило.
– Ну? – поинтересовался отрок томный, юностью ранимый.
– Вашу мать прооперировали, – очень стараясь говорить ровно, и лишние слова в речь не вставляя, сообщила хирург. – Операция прошла по плану. Сейчас она находится в палате интенсивной терапии. Состояние её оценивается как стабильно тяжёлое.
– Ну, – кивнул сальным патлами заботливый сын.
– Вы можете приехать завтра с утра и узнать о её состоянии в регистратуре. К сожалению, посещения пока…
– Ты чё? – удивился парень, шикарно откидывая выстриженную прядками чёлку. – Как завтра-то? Мне сегодня надо.
– Сегодня к ней вас никто не пустит, – напомнив себе, что носом следует дышать, а не дым пускать, пояснила Кассел.
– Ну и чё? Ключи-то отдай и всех дел.
– Какие ключи? – переспросила хирург, в карманах из швов нитки выщипывая – простое сжимание кулаков уже не помогало.
– Не, ну какие все тупые! – пожаловался куда-то в пространство юнец. – От дома ключи. Как я домой-то попаду, когда она тут, а ключи у неё?
Собственно, ощущение глубокой, чистой и абсолютной ненависти Диру не часто посещало. А вот чтобы в глазах совсем нефигурально потемнело, вообще ни разу. Так и самой инсульт заработать недолго. Но уж очень хотелось этого слизня ровным слоем на брусчатку намазать. Или пинком за ворота выбить.
Только от собственной беспомощности мутило ещё сильнее.
– Затруднения, доктор Кассел? – окликнул с крыльца Март, видимо уже давненько за разговором наблюдающий.
– Да нет, никаких, – процедила врач. – Я сейчас попрошу сестру-хозяйку, и ключи вам вынесут.
– И всё-таки, что случилось?
Нейрор подошёл, неторопливо постукивая палкой. От этого негромкого звука, будто ещё и чуть приглушённого вечерними сумерками, сердце у хирурга заработало ровнее, успокаиваясь. И марево перед глазами тускнеть начало.
– А тебе чего надо, мужик? – ухмыльнулся пацан, видимо, в инвалиде угрозы не увидевший. – Шёл бы себе.
– Так я и иду, – спокойно согласился Март. – Вот сейчас выясню, чем ты умудрился доктора до белого каления довести – и дальше пойду. Давай, коротко и ясно: что случилось? – это он уже Дире сказал.
Да не сказал, а приказал. И Кассел послушалась. От неожиданности, наверное. А, может, потому, что сама-то не могла сообразить, как тут поступить стоит.
– В общем, ничего и не случилось, – пожала плечами врач, стараясь на молокососа не смотреть. – Житейская ситуация. Мама денег не дала, так сыночек показательное выступление со вскрытием вен устроил, – хирург мотнула головой на перебинтованные запястья юноши, граблями торчащие из модной курточки. Между прочим, украшенной логотипом «Золотых драконов». – И так матушку это выступление проняло, что её инсульт шарахнул. Гипертония, да разнервничалась. А этот… этот…
Слова лезли друг на друга, мешались, каждое норовило первым с языка соскочить. И ни одно из них произносить вообще не стоило.
– Да не причём я! – тряхнул чёлкой нежный отпрыск. – Мне и вон там, где эти бабы ваши орут, сказали. Со всяким могло случиться. И чё? Сразу я, да? Она мне жизни не даёт, лишнюю монету чуть не на коленях выпрашиваю. Вот, довела, не выдержал, лучше б сдохнуть! И снова я виноват? Меньше б зудела, здоровей была.
– Стоять! – Март перехватил рванувшуюся было Диру, оттаскивая себе за спину. Больной-то больной, скособоченный. А силушкой его Близнецы не обидели – одной рукой справился. – А отец у нас где?
– И чё отец? – прищурился юноша.
– Понятно, отца нет, – подытожил Нейрор. – Мать, значит, одна воспитывает? Да ещё и нравоучениями допекает?
– Ну! – подтвердил пацан. – А я жить хочу, понимаешь? Как другие живут! Чтоб красиво. Когда мне жить-то ещё? Наработаться в старости успею!
– Да это понятно, – согласился Март. – Девочки красивые, экипаж со спортивным ящером, шампанское рекой, так?
– Ну, – осторожно подтвердил тощий, заподозривший подвох.
– И что ты ему сделаешь? – процедила Дира. – Морду набьёшь?
– Зачем сразу морду? – удивился седой. – Это и непедагогично, и неэффективно.
– А что эффективно?
– Старые дедовские методы, – охотно пояснил Март. – Я сейчас этого господина вон в те кустики оттащу и хорошенечко ремнём ему всыплю. А потом отведу в неврологию, да покажу, что такое последствие инсультов и как себя парализованные люди чувствуют.
