Первая проекция полностью

— Извините, пожалуйста, но на модные девайсы у меня точно не хватило бы времени. Андрей, у нас десять минут. Приготовьтесь запускать поляризатор. Желательно это сделать прямо в ноль часов, но лучше не рисковать и запустить чуть раньше. Я заведу будильник за две минуты до полуночи.

Оставшиеся минуты длились словно часы, я устроился поудобнее на диване, Фёдор Геннадьевич сел напротив меня, а Марина встала у противоположной стены, скрестив руки. От напряжения я даже немного вспотел. Наконец, сработал будильник, я переключил рычажок, управляющий микрофоном. Магниты тихонько загудели, обозначив свою работу. Учёный кивнул в мою сторону и обратился к Марине.

— Видите, на дужке загорелся диод, значит поляризатор работает. Через пару минут мы поймём, что случилось с нашим испытуемым.

Ещё несколько мгновений не происходило ничего особенного — за открытым окном тихо шумела листва и изредка проезжающие ховеры. Вдали слышны были звуки никогда не засыпающего города — отдалённый вой сирены пожарного автомобиля, периодические гудки автомобилей, даже лай встретившихся собак.

А потом все звуки исчезли. Просто мгновенно затихли, будто кто-то поставил их на паузу. Магниты начали нагреваться, не слишком сильно, но ощутимо. Я перевёл взгляд на Марину и Фёдора Геннадьевича. Они застыли, словно каменные изваяния, глядя на меня. Научрук сидел на табуретке, сложа руки на подбородке и упершись локтями в колени, а Марина застыла в какой-то совсем неестественной позе, будто начала терять сознание, но что-то подхватило её в воздухе.

Я попытался подняться, но не смог пошевелить ни одним пальцем. Попытался крикнуть, но язык словно прилип к горлу, двигался очень медленно. Слабый хрип, который я смог издать утонул в окружающем пространстве. Время полностью остановилось. Весь мир вокруг меня остановился, и мне стало очень страшно. А потом, наушники издали слабый писк, а я провалился в темноту. Видимо, у поляризатора сел аккумулятор.

И вновь мне снились зеркала, уходящие в бесконечность. Только на этот раз в них отражался не только я, но и все мои друзья. Марина, Эдик, Фёдор Геннадьевич, то вместе со мной, то по отдельности. В каких-то зеркалах они живо вели диалог друг с другом, в каких-то стояли, словно каменные изваяния.

И снова пустое зеркало, в котором отражались только они втроём. Мне казалось, что я начал догадываться, что с ними не так, а потом просто упал перед зеркалом на колени и прислонился лбом к его прохладной поверхности. Почему-то, по моим щекам потекли слёзы, которые стекали к подбородку и падали на пол. Единственный звук, который разносился в этом пустом тихом пространстве — был звук моих падающих слёз.

И вновь волна разрушения начала меня настигать из бесконечности, шум разбивающихся стёкол заставил меня действовать, и я побежал. Бежал я недолго, пытаясь увернуться от выскакивающих тут и там зеркал. Но звон преследовал меня по пятам так быстро, что я понял — мне уже не убежать. Обернувшись на звук, я увидел летящие прямо в меня осколки. Пытаясь сберечь лицо, я повернулся обратно, как вдруг прямо передо мной оказалось очередное зеркало, я попытался остановиться, по инерции налетел прямо на него, но вместо удара почувствовал мягкое погружение, как будто нырнул в бассейн с водой за мгновение до настигнувших меня осколков.