— Складно у вас получается, потому что предыдущие все дни, вы рассказывали о тех же мирах, как о своих. Вот только никак не признавали самого себя. Вы были то бизнесменом, то выживальщиком, то продавцом. Но никак не аспирантом.
— Я понимаю, что у вас нет повода мне доверять. Если честно, я и сам начал сомневаться в своей адекватности. Но, если исключить раздвоение…
— Расслоение.
— Расслоение личности. Да. Если его исключить, то моя теория заключается в том, что моё сознание замещало тело настоящего носителя, которого выкидывало в этот мир. Не знаю, почему именно сюда, но мне нужно во всём разобраться. Поможете мне? Ответьте на мои вопросы, пожалуйста.
Доктор задумчиво глядел мне прямо в глаза. А потом, вздохнул.
— Ну что ж. Давайте попробуем. Но делаю я это в качестве эксперимента. Мне кажется, если я вас смогу убедить в нелогичности вашего повествования, то вы сами придёте к выводу о том, что у вас психические проблемы.
— Спасибо. Этого вполне достаточно. Расскажите, пожалуйста, как я сюда попал? Мне сказали, что я прибыл сюда после реанимации. Что случилось?
Доктор постучал пальцами по столу, собираясь с мыслями.
— Всё верно. Вы пострадали во время эксперимента, получив сильную дозу радиации и ожоги первой и второй степени девяноста процентов тела.
— Но после такого ведь не выживают?
— Всё правильно. Но произошло чудо, и на следующий день на вас не оказалось ни одного волдыря или пятнышка. Но вы всё равно получили значительные повреждения. Только не физические — психические. Потеряли память, выдумали себе новую личность. Поначалу всё было не так уж плохо. Раздвоение личности, как и амнезия очень часто излечимы. Но неделю назад с вами произошёл очередной инцидент. Ночью с вами случился приступ эпилепсии, который привёл к созданию новой личности.
Доктор смочил горло, выпив стакан воды и продолжил.
— Затем, каждую ночь приступы начали повторяться, личности менялись одна за другой. Мы уже начали бояться, что ваш мозг не выдержит такого перенапряжения. Обычно, частые приступы эпилепсии означают наличие какой-то серьёзной патологии. Но томография показала отсутствие каких-либо опухолей или серьёзных повреждений. Даже когда вы упали с лестницы, никаких внешних или внутренних повреждений не осталось.
— Значит, их всех тянет сюда…
— Ваши личности?
— Мои персоны из других проекций.
— Опять вы за своё. Я обещал вам помочь, но не обещал подтверждать ваши фантазии.
— Извините. Ваши рассуждения очень логичны. Но мне нужно знать, почему я облучился. Что-то случилось в лаборатории? Фёдор Геннадьевич, Марина, Эдик в больнице? Что с ними?
Доктор опять забарабанил пальцами, а затем нехотя произнёс.
— Фёдор Геннадьевич и Марина погибли. Мне очень жаль. Эдуард Альбертович жив, но ему пришлось ампутировать ноги. Он уже восстановился и, периодически, навещает вас. Но вы каждый раз видите его как будто впервые в таком состоянии. Я думаю, что причина ваших психических проблем в навязчивом желании спасти своих друзей, которых уже не спасти.
Несмотря на то, что я сидел на кушетке, голова моя закружилась, и я захотел прилечь. Как погибли? Мы же буквально, вчера виделись с Фёдором Геннадьевичем! А Марина? Эдик? Навязчивое желание спасти? Неужели, это правда?!
— Давайте я вам вколю успокоительное. Такие новости тяжело воспринимать. Но я должен был вам это сказать.
— Спасибо, Сергей Петрович. Н..не надо. Обойдусь. Расскажите, почему мы с Эдиком остались в живых?
— Если честно, я не знаю. Мы пытались восстановить события — мне и самому было интересно, что у вас произошло. Но свидетелей почти не было, в лаборатории были только вы вчетвером. Эдик тоже ничего не помнит — он ударился об стену, когда произошёл взрыв. Единственный, кто хоть что-то знал об эксперименте — был какой-то ваш пятый коллега, Марк Полосков. С его слов, вы не проследили за какими-то датчиками и эксперимент вышел из-под контроля. Но, к сожалению, через день после инцидента, он пропал — найти его не смогла ни полиция, ни врачи. Один раз он приходил навестить вас, месяца полтора назад, но, с тех пор мы о нём не слышали.
— Марк Полосков… Марко Поло… Это не может быть простым совпадением. Это он подстроил, я точно знаю! Сергей Петрович, он меня преследует всю последнюю неделю!
— Андрей, не волнуйтесь так. Вам стоит немного отдохнуть. Слишком много информации навалилось. Через час будет время посетителей. Эдик сегодня должен вас навестить. Я бы пообщался с вами вместе — кажется, у вас появились некоторые улучшения. Вы помните всё, что с вами произошло, пусть и в весьма искажённом виде. Возможно, это сигнал к тому, что вы начали идти на поправку. Пройдитесь, развейтесь. Я дам вам допуск, выйти во двор и прогуляться. Вы же не намерены предпринимать ничего опасного?
— Нет… Доктор, спасибо за информацию. Это очень важно для меня.
— Надеюсь, это поможет вам восстановиться.
— Поможет. Я уверен.
Голова гудела от поступившей информации. Неудачный эксперимент, Марк Полосков, смерть Фёдора Геннадьевича и Марины. Неужели, это правда?
