Я начал ходить по аллее туда и обратно, бесцельно распинывая листья под ногами. Свежий воздух и правда помог, в голове немного прояснилось. Я решил отбросить мысль о том, что я сошёл с ума. К ней можно всегда вернуться, как крайнему варианту.
Марк Полосков явно был из этого мира. Он был в моих снах, теперь я точно не сомневался. Именно он стоял у бокса и смотрел на моих друзей за стеклом. Неужели, он всё подстроил, но для чего? В Оплоте он проболтался, что ему пришлось это всё сделать, чтобы остановить нашу команду. Если мы замкнём цепь нагнетателей, то что-то произойдёт в его родном мире.
Эдик действительно пришёл меня навестить. Точнее не пришёл, а приехал на инвалидной коляске. Ног у него не было, они были ампутированы чуть выше колен. Я сочувственно глядел на него, не в силах что-то сказать. Первым нарушил молчание сам Эдик.
— Жалкое зрелище, да? Говорят, в этой проекции произошёл какой-то несчастный случай. Печально, конечно, но нам это вряд ли чем-то поможет.
Я вздохнул с облегчением. Утреннее напряжение, как рукой сняло — Эдик сразу же развеял все мои опасения по поводу психоза.
— Эдик? Ты из другой проекции же? Как и я? Ты вместе со мной путешествуешь между мирами? Я это не выдумал?
Эдик рассмеялся.
— Я смотрю, тебе тут уже мозги успели промыть. Хотя, я бы тоже, наверное, посчитал, что сошёл с ума. Ну теперь можешь быть спокоен, твоё психическое здоровье в порядке. Говорят, у тебя в этом мире расслоение личности. Очень интересно. Ты смог что-то разузнать?
Я кивнул, а потом рассказал Эдику всё, о чём мне поведал доктор. Эдик задумчиво глядел куда-то в окно.
— Странное дело. Марк Полосков и в нашем мире был. Кажется, именно он подал идею создания нейтронного нагнетателя — Фёдор Геннадьевич нам об этом рассказывал. Я совсем забыл об этой детали. Как же я не догадался о том, что Марко Поло — это и есть тот самый Марк Полосков. С другой стороны, это было довольно давно. Надо встретиться с Фёдором Геннадьевичем и узнать все подробности.
— Не в этом мире.
— Да, точно. В этой проекции, Фёдора Геннадьевича нет. Погиб в том самом эксперименте. Интересно, что некоторые проекции напоминают в точности нашу. У нас тоже проходил эксперимент. Также, как в этой проекции, что-то произошло. Но что же случилось с нами тогда? Ты совсем не помнишь тот день?
— Начинаю что-то вспоминать, но очень смутно. Какие-то странные обрывки воспоминаний и сны.
— Мы тогда тоже запускали нагнетатель, ты вышел на несколько минут. Потом вернулся обратно, а потом я проснулся в новой проекции. Что-то произошло с нами всеми, но что именно?
— Мне часто снится, как я стою возле палаты с тремя койками, на которых лежите вы. Я подозреваю, что в нашей проекции, также, как здесь, произошёл несчастный случай. Но, кажется, все выжили.
— И что же нам со всем этим делать? Калеке и психу тяжело будет предпринять хоть что-то.
— Я думаю, придётся дождаться завтрашнего дня. Постараться разузнать об этом мире как можно больше. Тут произошло что-то такое, что заставило все мои альтернативные личности попадать именно сюда.
— Да и Марк Полосков тут тоже был. Да, весьма интересно. Я подозреваю, что эксперименты над нагнетателем не закончились на несчастном случае, раз нас закинуло именно сюда. А ещё меня смущает кое-что другое.
— Что именно?
— Почему мы стали попадать в проекции по твоим правилам? За день до запуска нагнетателя. Ведь Обелиски внесли изменения в твой гиппокамп, а не мой. То есть, по идее, переписали частоты твои, настроив на мои. А тут получается, что мы вчера попали в Оплот, а сегодня уже в психушке. Завтра, я подозреваю, будем где-то ещё. Как это вообще работает?
— Я подозреваю, что достаточно было настроить нас на общую «частоту». А дальше включаются уже какие-то другие правила. Возможно, моя патология «сильнее» твоей и теперь она задаёт общее поведение нас, как синхронизированной системы. Как батарейки, объединённые в одну последовательную цепь, если можно так выразиться.
— То есть, твоя батарейка мощнее. Странная, конечно, аллегория, которая не учитывает сопротивление, напряжение и опасности подключения батареек разной мощности в одну цепь, но пока сойдёт и так.
Мы замолчали, раздумывая, что делать дальше. Мой друг всё также глядел задумчиво в окно. Но потом, он что-то придумал и повернулся в мою сторону.
— Я думаю, тебе нужно бежать из больницы.
Я опешил.
— Куда бежать? Зачем?
— Сам я до НИИ не доберусь. Тяжеловато в текущих условиях. А проекция сама по себе интересная — я бы пообщался с теми, кто продолжил наше дело.
— Думаешь, они будут с нами разговаривать?
— А почему нет? Учёный должен быть ещё и хорошим фантазёром. Постараемся пробиться к ним на аудиенцию, выясним детали несчастного случая, спросим про Полоскова. Расскажем свою историю. Понятное дело, вряд ли поверят. Но, главное ведь найти повод для разговора. В крайнем случае, попробуем шантажировать. Бежать тебе надо.
Я нахмурился, представляя, как буду убегать, пытаясь ещё и волочить за собой Эдика.
