Хорхе отстранил сеньору, шагнул вперёд, взял наши чемоданы и покатил их по коридору. Сеньора продолжала что-то рассказывать Марине, и та милостиво кивала в ответ. Опять включила благородную даму, принимающую дворника.
Первая комната оказалась моей. Хорхе толкнул туда чемодан, а потом обернулся на меня и сказал по слогам, указывая на следующую дверь:
— Este es mi cuarto.
Он говорил так медленно, словно я была ребёнком или плохо слышала.
Почему мне важно знать, что соседняя комната — его? Чтобы я не лезла, куда не следует?
В третью комнату он закатил Маринин чемодан, на что она неожиданно, не стесняясь сеньоры, послала ему воздушный поцелуй. Хорхе усмехнулся в ответ. Ухмылка у него была неприятная. Он становился похож на водяного из старого фильма-сказки. Вынырнул из воды с лицом, облепленным тиной, и глядит-ухмыляется.
— Всё, Манюша, перерыв! — зевнув, объявила Марина. — Туалет найдёшь, не маленькая.
Сеньора закивала, забормотала про
Наконец-то одна! Я перевела дух и огляделась.
Комнатка маленькая, но вся наполнена теплом и светом, который проникал даже сквозь резные деревянные ставни. Направо — невысокая кровать, покрытая ярким лоскутным одеялом. На спинке висит аккуратным прямоугольником тёмно-синее полотенце.
У стены — стол цвета спелого каштана, высотой с парту, с одним узким ящичком, из которого торчал чёрный ключ.
Больше всего места в комнате занимал комод у окна. Над гигантской тумбой с пятью ящиками нависало большое зеркало, в котором я отражалась от макушки до пояса. Поверхность зеркала была неровной, сизоватой, и отражение выходило мрачное, суровое, с тёмными кругами под глазами и презрительно сжатыми губами. Я попыталась улыбнуться, но вышло похоже на персонажа Джонни Деппа в триллере «Легенда о Сонной Лощине».
Ничего, зато это моя комната,
«Принять бы душ», — подумала я, но вместо этого уселась на лоскутное одеяло. Погладила вышитые на нём выпуклые розовые хризантемы и зелёные ромашки с голубыми сердцевинками. Отбросила в сторону полотенце, стащила кроссовки, легла на бок и прикрыла глаза.
Сразу, как подводная лодка, в животе всплыл голод. Он ткнул меня куда-то в горло, но сон оказался сильнее. Я почувствовала, как огромный комод отплывает, покачиваясь на солнечных волнах, а меня затягивают к себе зелёно-голубые ромашки…
Просыпаюсь в полумраке, быстро, со всхлипом, словно кто-то вытолкнул меня из сна, а заодно крикнул вслед что-то неприятное. Резко сажусь на кровати, отчего в глазах темнеет, а виски начинает ломить. Впрочем, боль быстро уходит, уступая место чувству голода, такому сильному, что меня слегка мутит.
Сую руку в рюкзак, на самом дне нащупываю «Алёнку». Достаю, разворачиваю.
Может, сегодня мне уже не выходить из комнаты?
Нет, нужно. С естественными потребностями не поспоришь. Откладываю шоколадку, потягиваюсь. Приоткрываю дверь, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале над комодом. С кухни слышится Маринин смех, потом приглушенный бас Хорхе, и снова смех.
«Со мной она вообще ни разу не смеялась, — подумала я, — если только надо мной…»
Выхожу из комнаты. Скольжу по коридору бесшумно, почти ползком. Беспрестанно напоминаю себе о груде ваз в прихожей. Кто знает, может, хозяйка выставила часть коллекции на полу. Не хватало ещё разбить что-то в этом доме в первый же вечер.
Добираюсь до ванной. Дверь в кухню приоткрыта, оттуда доносится голос Марины. Мне кажется, она произносит «Мария», но я заставляю себя не прислушиваться. Захожу в ванную, пытаюсь нащупать выключатель. На стене справа его нет. С другой стороны — тоже.
Что ж такое! Может, выключатель на кухне? Пойти спросить у Хорхе? Ни за что в мире!
В ванной не темно: слабый зеленоватый свет струится из цветного окошка под самым потолком. Я вижу очертания раковины и двух больших халатов, свисающих над стиральной машиной. К счастью, замок на двери простой: обычная защёлка, как у нас дома. Я запираюсь и снова выдыхаю. Прямо шпион в тылу врага!
Как я ни верчу кран, вода течёт только холодная, но ледяное умывание идёт мне на пользу. Становится легче дышать. Правда, и голод усиливается.
Я стараюсь бесшумно открыть защёлку, но Марина всё равно слышит и зовёт:
— Манюша! Иди к нам!
Со вздохом толкаю дверь на кухню. Первое, что вижу, — это длинные и стройные Маринины ноги. Загораживая всё окно, она сидит на подоконнике. Марина сменила мини-платье на шорты, но шорты очень короткие и больше напоминают купальник.
