В конце письма было указано не только имя Ирэны, но и фамилия, а ещё должность и место работы. И каждое слово в этой концовке кричало: «Я умею трудиться! Я умею быть первой!»
Сначала письмо меня здорово разозлило. Я сидела в углу школьной раздевалки, на любимом чёрном диване с дырявой обивкой, из которой так легко выковыриваются кусочки жёлтого поролона. Размышляя над тем, какой же противный командный тон у этого письма, и над тем, что, вероятно, его составлял секретарь, я успела нагрести целую поролоновую горку.
Когда я перечла письмо второй раз, внутри меня завёлся червячок сомнения. А если и правда Дана всего лишь ленится? Если надавить на неё, заставить трудиться…
«Надавить на Дану? – изумилась моя „добрая“ половинка, ловко отколовшись от „строгой“. – Где это видано, где это слыхано?»
Память услужливо подкинула факт, говоривший о том, что Ирэна права. На первом занятии, ещё в прошлом году Дана отказалась запоминать испанские местоимения не потому, что у неё были проблемы с «кон-цен-тра-ци-ей», а из вредности. Потом, когда я объясняла ей цвета («Красный! Синий! Зелёный!»), она довела меня до белого каления! Я её чуть не стукнула тогда.
Очевидно, Ирэна не зря добилась высокооплачиваемой работы. Она умела не только трудиться, но и влиять на людей.
Я знала Дану. Она не выносит давления. Но когда человек взрослеет, он должен привыкать делать не только то, что хочется. Дана должна понять, что обучать её играя никто в школе не будет.
С другой стороны, так не хочется её заставлять… Почему бы и дальше не заниматься как раньше?
Мне нужен хороший совет. Ромка разложил бы всё по полочкам.
Закрываю приложение «Почта», захожу в вотсап. Долго думаю и наконец решаюсь:
Ромка отвечает сразу же, будто сидел и ждал. Я приободряюсь.
Значок «онлайн» погас. «Был в сети в 14:56». Всего минуту назад, а кажется – вечность…
Дана обычно встречала меня на пороге. Висла на мне, поджимая ноги, заглядывала в глаза, здорово нервируя ревнивую няню. Сегодня меня ждала только Роза Васильевна. Выражение лица у неё было очень суровым. Оно как бы сообщало: «Виснуть на тебе не собираюсь». Хотя не могу сказать, что мне этого хотелось.
– Давайте быстренько провожу вас к Даночке, – торопливо сказала она. – А потом пятнами займусь. Извозилась вчера моя цыпонька на прогулке – хуже некуда. И где только грязь нашла – погода сухая стоит!
Последнюю фразу Роза Васильевна произнесла, принимая от меня куртку, и я, к своему смущению, заметила большое пыльное пятно на боку. Я только что обходила в их роскошном дворе огромный лимузин – видимо, где-то прижалась к нему и испачкалась. Ладно, будем надеяться, Роза Васильевна имела в виду только свою «цыпоньку».
– Я могу сама к Дане пойти, зачем вам отвлекаться, – предложила я.
Она сделала вид, что не услышала моих слов. Ещё бы, я посмела вмешаться в её царственные планы!
Дверь в Данину комнату была прикрыта. Роза Васильевна толкнула её.
Дана сидела за столом в странной позе. Она положила руки под голову и рассматривала коллекцию кукол, но взгляд её был рассеян. Видно было, что она глубоко задумалась и даже не замечает нашего присутствия.
– Подождите, – попыталась остановить я Розу Васильевну, но та решительным шагом вошла в комнату и позвала:
– Дана Андревна!
Молчание.
– Эй! – замахала руками Роза Васильевна.
Дана по-прежнему думала о своём.
– Подождите минутку, – взмолилась я.
Роза Васильевна обернулась ко мне, засмеялась:
– Ты посмотри, как задумалась, а?
И снова позвала:
– Дана Андревна! Учительница пришла! Ей до морковкиного заговенья тебя ждать?!
Дана дрогнула всем телом, подняла голову и покраснела.
– Прости, Розочка!
Она выскочила из-за стола, подбежала к няне и обняла её.
