Я совсем не знала, куда деваться от смущения. Протараторила какие-то прощальные слова и выскочила на лестничную площадку. Медленно затопала вниз по ступенькам. Лестница у них была обшарпанная, со следами краски. Наверное, все деньги ушли на то, чтобы сделать из помещения кубик Рубика. Я спускалась, и в это время внутри меня крутился-собирался собственный кубик. Я вспоминала, как во время чаепития Дана подливала мне зелёный чай с таким важным видом, будто она совсем взрослая. А потом забралась с ногами на диван и стала рассказывать, как же ей тяжело заниматься. Много всего странного приходится делать. Например, упражнение «кулак – ребро – ладонь». Нужно стучать по столу кулаком, потом ребром ладони, потом самой ладонью. Правой рукой, левой рукой. А потом нужно поднимать и опускать ноги, продолжая стучать. Кулак— ребро – ладонь, кулак— ребро – ладонь.
– Зато мама со мной, – вдруг сказала Дана каким-то особенным бархатистым голосом. – Она всё-всё занятие со мной! Весь целый час! Даже жалко, что всего час.
Внезапно я остановилась. Словно внутри сложилась какая-то грань, красная или синяя. Мы с Розой Васильевной всё спорим, сражаемся за Данкино внимание, соревнуемся, кто ей лучше поможет. А ведь самая главная у Данки – это мама. Именно мама нужна ей сейчас, в трудное время. И какое счастье, что Ирэна согласилась…
…Роза Васильевна ждала меня на ступеньках. Похоже, она не двинулась с места. Застыла, как каменное изваяние в вечной кожаной куртке и шапке-ушанке.
– Ну что, Марьниколавна?! – жадно спросила она. – Что там? Лучше Даночке?
Я кивнула с улыбкой.
– А что помогло? Орехи?!
Я глядела на неё пару секунд. Трудно было. Ужасно трудно. Гораздо труднее, чем удержаться от колкостей про Снежану. Ведь я знала мнение специалиста… Но сколько надежды было в глазах Розы Васильевны… Она глядела на меня, как тот мальчик в очках – на башню из кубиков Рубика. И я сказала:
– Орехи – очень хорошее средство.
– Вот! – торжествующе заявила она. – Вот! Вот! Я знала! Знала!
Она переминалась с ноги на ногу, словно собираясь пуститься в пляс. А потом взяла и крепко-крепко обняла меня. Мы чуть не свалились со ступенек. От неё пахло фруктовой жвачкой.
– Ладно, ладно, – похлопала она меня покровительственно по плечу, отстраняясь. – Наверное, твои-то средства тоже помогли. Немножечко. Как в анекдоте про маслёнка. Знаешь?
– Нет…
– Ну как! Сидит мужик в ресторане. Грибы ест. Маслята. Один попался скользкий, ужас. Он его и так вилкой, и эдак. А тот прыг-прыг! На стол! Мужик его снова вилкой. А тот – раз! И к соседу перелетел прямо в тарелку. Сосед наколол и съел. А мужик говорит: «Вот шиш бы ты его поймал, если бы я не замучил!»
Роза Васильевна расхохоталась на всю улицу. На нас даже оборачивались прохожие. А я улыбнулась во весь рот. До меня дошло! Роза Васильевна – настоящий ребёнок! С ошибками пишет, фруктовую жвачку жуёт, как Гуся свои «лавизки». Радуется по-детски, огорчается – тоже. Смешная! На такую и не рассердишься толком…
«Наверное, все люди – дети, – подумала я. – Обиженные люди – это обиженные дети. А счастливые люди – счастливые дети».
Если думать в этом ключе про всех людей на свете, то становится совершенно невозможно ни на кого сердиться. Даже на Снежану. Даже на Арсена. Даже на маму…
– Я говорила, что мы проспим, я говорила, говорила!
Мамин возмущённый вопль прорезал тишину моей комнаты. Я открыла глаза и принюхалась. По комнате плыл горький запах горелой гречки. Я вскочила и выбежала в коридор. Может, пожар?!
Мама стояла на кухне и счищала остатки каши в мусорное ведро. Она здорово у неё пригорела. Угольки прилипли ко дну кастрюли и красиво дымились. Будто крошечные осенние костры, которые разожгли эльфы.
В общем, обычная история. Мама встала пораньше, чтобы сварить нам кашу на завтрак перед отъездом. Мы собирались все вместе провожать Катю.
Мама промыла крупу, насыпала в кастрюлю. Залила водой, включила конфорку. Тут закряхтел Мишка, и мама помчалась к нему – покормить, пока не разгулялся. Прилегла мама на кровать и заснула. Тут и сказочке конец, а кто купил йогурты накануне, чтобы быстро позавтракать, тот молодец.
– Звонок, – прислушалась мама. – Мишу разбудят!
– Мам, из твоего кармана звонит.
