Первая работа полностью

– Кстати, про английский. – Ольга Сергеевна подняла вверх указательный палец. – Ты помнишь, что приближается олимпиада? Двадцать пятого. Готовишься?

– Какая олимпиада? – испугалась я. – Вы же говорили, Сорокину пошлете?

– Сорокину и тебя, – легко сказала Ольга Сергеевна. – Да не волнуйся, ты умная девочка. Тем более испанский преподаешь.

Я прикусила губу и, пробормотав: «Спасибо», взвалила рюкзак на плечо.

– Эй, трехъязычная личность! – окликнула меня Ольга Сергеевна. – Английский – прежде всего? Am I right?

– Yes, ma’am, – выдавила я.

Мы с ней часто перешучивались, но сегодня я не смогла улыбнуться в ответ. Хотя в рюкзаке появилось всего три новых листочка, он показался мне очень тяжелым…

Готовиться к олимпиаде по английскому означало зубрить все правила и исключения (особенно исключения!) день и ночь. А я могла думать только об одном: как мне справиться с Даной? Сработает ли моя «система»? И произведет ли впечатление на Розу Васильевну (и на Дану!) мой костюм?

В пятницу я переминалась с ноги на ногу в знакомой прихожей, покашливая от резкого запаха духов, которыми Роза Васильевна, похоже, не обрызгала, а облила стены ванной.

Сама Роза Васильевна возвышалась, чуть согнувшись, над Даной и быстро причесывала ее густые каштановые волосы собственной деревянной расческой. О том, что расческа принадлежит няне, я догадалась по отсутствию нескольких зубчиков.

Полные белые руки то умело перехватывали волосы резинкой, то снова, рывками, принимались расчесывать Дану. Девочка иногда прикусывала нижнюю губу, морщась от боли, но терпела.

– Готова к занятию, моя красота! – объявила Роза Васильевна, шагнув назад и любуясь Даниной прической.

– Не хочу заниматься, – надулась Дана, искоса глянув в мою сторону.

Я готова была поклясться: глаза девочки блеснули, как будто она собиралась заплакать! В прошлый раз я бы сказала ей шутя: «Что, со мной так противно заниматься?» Но сегодня я решила, что мой лозунг – «Строгость и система».

Поэтому я сдвинула брови и важно сказала Розе Васильевне:

– Я пойду в комнату. Когда Дана будет готова, отправьте ее ко мне, пожалуйста.

– Руки-то помойте, Мария Николаевна, перед занятием, – сказала мне вслед Роза Васильевна. – Все ж к ребенку пришли, не к собаке.

Я почувствовала, что краснею. «Вот грымза, – подумала я про няню Даны. – Обожает меня унижать». Пришлось идти в ванную, задыхаться от приторного запаха духов.

От горячей воды аромат усилился, и я закашлялась. Роза Васильевна тут же постучала в дверь.

– Вы у нас не заболели случаем, Мария Николаевна?

Нам зараза лишняя не нужна!

– Аллергия на духи, – объяснила я, вытирая руки таким белоснежным полотенцем, что к нему было страшно прикоснуться.

– Поняла! Скажу, чтобы Ирэна вам на Новый год духи не дарила! – весело ответила Роза Васильевна.

– Ну Ро-о-озочка! Я пра-а-а-авда не хочу-у-у!

– Топайте, Дана Андревна, на занятие. Москва слезам не верит.

Я глубоко вдохнула и, отрепетировав перед зеркалом свирепый взгляд, вышла из ванной.

Дана уже восседала за столиком у окна. На стуле, спинку которого венчала корона. Она возвышалась над Даниным затылком, и я снова почувствовала себя фрейлиной при королеве. «Не бывать этому!» – решила я и со стуком поставила свой рюкзак на столик-хохлому.

– Сегодня мы будем проходить pronombres, – сухо сказала я и достала лист, на котором распечатала список испанских местоимений. Слова были коротенькими, простыми.

Дана заучит их легко. Я решила основать на местоимениях систему, о которой толковал Ромка.

– А что это? – тихо спросила Дана, не поднимая на меня глаз.

Она чертила пальчиком невидимые узоры на рыжей рябине хохломского узора.

– Местоимения, – пояснила я, усаживаясь и протягивая Дане лист.

– А что это? – повторила она.

– Я же сказала: местоимения! – раздраженно повторила я. – Хватит задавать дур… то есть неумные вопросы.

Ты же умная девочка. Поехали, почитаем!

– Я не умею по-испански читать! – возмутилась Дана.

– Ерунда, тут учиться нечего, – отмахнулась я. – Смотри, это yo. Обозначает слово «я». Дальше u. «Ты». Теперь usted.

Это означает «вы», уважительно, когда…

Я замялась, сообразив, что Дана может не знать, что такое уважительное обращение, и только раскрыла рот, чтобы ей объяснить, как она вскочила, воскликнула:

– Скукота!

И побежала к кровати.

– Стой! – возмутилась я. – Вернись на место!

Но она нырнула под кровать и дернула за край розового, в золотых коронах покрывала, отгородившись им от меня.

Я хлопнула ладонью по столу. Сегодня я не дам этой вредной девчонке ни одного шанса! Надо научить ее не только уважительному обращение usted, но и нормальному обращению с людьми.

– Вылезай! – приказала я, подойдя к кровати.

– Не-а.

– Немедленно.

– Не хочу. Это все скукота. Хуже сольфеджио.

– Если ты немедленно не вылезешь, то я позову твою няню! – повысила голос я.

– Ты в тот раз так говорила. И никого не позвала, – весело ответила Дана. – У тебя нет мо-ти-ва-ции!

«Был бы на ее месте Гуся, я бы давно вытащила его за ногу, да еще и шлепнула бы пару раз по мягкому месту», – с тоской подумала я.