– Эсэмэска, – выдохнула мама. – Прогноз погоды пришел. Как же я испугалась… Эсэмэска эта – как по сердцу ножом.
– Нож, точно! – воскликнула я. – Мамуль, все окей!
Я нас спасу.
Я выскочила в кухню.
– Ничего не получится, Маш! – крикнула мама. – Барабан железный, и нож тоже железный, скользкий. Им невозможно телефон прижать! Выскользнет точно!
– У тебя есть идеи получше? – спросила я, снова появляясь в ванной с хлебным ножом – длинным и широким, с лезвием-пилкой.
– Крошки стряхни, – попросила мама. – Попадут в машину, белье закиснет.
– Тебя правда это сейчас интересует? – удивилась я. – Убери руку, пожалуйста…
– Но Маш!
– Мамуль, убери руку. Мне нужно к нему подобраться.
– Ой, не могу на это смотреть! – выпалила мама, отдергивая руки и закрывая ими лицо. – Мне должна клиентка позвонить, которая собиралась завтра свадебное платье мерить. Если он грохнется и будет лежать-звонить, я с ума сойду!
– Достану, не волнуйся, – бубнила я, прижав телефон ножом не к барабану, а к пластиковой стенке и осторожно придвигая его к себе.
– Нет, я не выдержу, не выдержу…
– Все будет хорошо, – обещала я, а сама двигала, миллиметр за миллиметром, несчастный телефон.
Вот наконец краешек высунулся так, что я смогла вцепиться в него пальцами и вытащить наружу.
– Ура! – закричала мама, выхватив телефон.
Она прижала меня к себе и расцеловала в обе щеки.
– Машка, ты гений! Молодчина! Тебе двойная порция пиццы положена!
– Осторожно, нож, – проворчала я, отстраняясь.
Обида вновь накатила на меня. Мама улыбалась.
– Не дуйся, – попросила она. – Опять, что ли, документы об удочерении искала? Чего зря в тумбочке рыться, лучше бы порядок навела.
Ее насмешки распалили меня окончательно.
– У тебя теперь полная клиентская база в руках, – сухо заметила я. – Звони кому хочешь. Любой из них тебе важнее, чем я.
– Ты же сказала, все будет хорошо, – погрустнела мама.
– Речь шла о телефоне, ноже и стиральной машине, – отчеканила я, выбираясь из ванной.
– Так с чем тебе пиццу? – сказала мама мне вслед.
– Ни с чем! – буркнула я. – Ешьте сами, празднуйте!
Приятного аппетита!
До самого вечера я просидела в комнате. Мама занималась домашними делами и заглянула ко мне всего раз:
– Ужинать будешь?
– Потом, – не отрываясь от ноутбука, буркнула я.
– Капуста на плите.
– Пиццу решила не заказывать? – не удержалась я.
– Да! – с вызовом ответила мама. – Но не из-за тебя, ваше королевское высочество, а из-за папы. Он в автосервисе застрял, когда придет, не знаю.
Мама подождала, не спрошу ли я, что папа делает в автосервисе, но я молчала. Пусть знают, что когда спорят по утрам, в каком сервисе резину менять, в дорогом или дешевом, то у меня в комнате все прекрасно слышно. Но мама, видимо, таких глубоких выводов не сделала, поэтому молча постояла и ушла с мрачным видом.
Когда папа наконец пришел и, поужинав, направился в спальню, я осторожно выглянула из комнаты. Страшно хотелось есть, к тому же я здорово замерзла. Но гордость была сильнее. Мне не хотелось сталкиваться на кухне даже с папой, потому что он спросит, почему у меня сердитый вид. Я на цыпочках прокралась мимо родительской двери. Прислушалась.
– Бр-р! – возмущался папа. – Это не постель! Это иглу!
Мама смеялась. Папина сторона кровати была у окна, из которого сильно дуло, хотя мама старательно закрывала щели детским байковым одеялом, в котором меня привезли из роддома.
– Это ледяная избушка! – не унимался папа. – Ледяной гроб! Я спящий красавец!
– Мне тоже холодно, – отсмеявшись, сказала мама. – Ты полежи, сейчас твое тепло кровати передастся, и согреешься.
– Кровати передастся, – поддразнил ее папа, – а у меня заберется! Криокамера какая-то! Разбудите через двести лет!
– Машке тоже холодно, – посерьезнела мама, – только она в жизни в этом не признается. Упрямая стала, ужас.
– О, я сегодня с таким упрямым столкнулся! – отозвался папа. – Представляешь, заказал мужик машину, а сам не вышел. Мы ему звоним, не подходит. Ждали-ждали…
А к нему Сашка подъехал.
– Это у которого четверо детей?
– Жена пятого ждет, представь себе! Ну не буду же я многодетного отца подставлять… Подобрал ему быстро заказ. Там поблизости. Знаешь, где это, кстати? В Митино, напротив магазина стройтоваров.
– Там Люся снимает, – вспомнила мама.
– Короче, этот… Хмырь… Звонит через час и орет.
Что прождал машину, что ему никто не звонил. Я говорю: «Звонил». А он: «Не звонил». И так полчаса. Весь обеденный перерыв с ним ругался. Голодный был как собака.
– Кстати, капуста вкусная?
– Очень. Хрустит. Мама так тушила. Спасибо.
– А что этот… Пожаловался? – осторожно спросила мама.
– Нет, – вздохнул папа, – я же с ним культурно ругался. Подобрал другого водителя, заехали за ним.
Послышался стук: мама положила книгу на тумбочку.
Полоска света исчезла – родители погасили ночник.
Мне вдруг стало невыносимо горько. Вот и над папой издеваются клиенты. Получается, мы полностью зависим от их желаний. Будто какие-то дрессированные собаки.
