Больше всего отрицательных комментариев собрал колледж, который называли «гигантом» и «империей»: у него были филиалы почти в каждом испанском городе, особенно на побережье. А о той школе, куда нас хотела отправить Беатрис, я встречала только положительные отзывы.
Эти новости подогрели мое рвение работать. Я без конца поглядывала на телефон: не пропустила ли я звонок Розы Васильевны? Получалось, что Дана совсем не занимается, а значит, может все позабыть. Да и конвертик с деньгами, спрятанный на бельевой полке, перестал пухнуть. Это отдаляло меня от колледжа…
Наконец Роза Васильевна позвонила мне.
– Марьниколавна-а, – протянула она. – Вы нам свой адресок скинете? Мне на этот номер. М-м-м?
– Э-э, скину, – озадаченно ответила я, постеснявшись спросить, зачем ей мой адрес.
– Ладушки, мы у вас тогда скоро будем, – пообещала Роза Васильевна и повесила трубку.
Я растерянно посмотрела на телефон. Кто – «мы»?
Когда – «скоро»?..
Через час у подъезда остановился джип с тонированными стеклами. Зазвонил мой телефон.
– Марьниколавна-а! Соблаговолите на минутку вниз спуститься? М-м-м?
Ничего не понимая, я набросила куртку и на всякий случай оглядела перед выходом квартиру: все ли в порядке?
Вдруг эксцентричная Роза Васильевна решит подняться к нам домой… Может, мы теперь у нас заниматься будем?!
Дверь джипа распахнулась, и сначала неторопливо выбралась Роза Васильевна в светло-голубой куртке, отороченной пышным мехом, а за ней выскочила Дана – в белой шубке и смешной шапке с заячьими ушами.
– Машка! – воскликнула Дана.
Мне показалось, она хочет меня обнять, но Дана остановилась поодаль и, быстро махнув рукой, сделала веселую гримаску.
– Какая она тебе Машка! – возмутилась Роза Васильевна, но Дана отмахнулась и шагнула ко мне.
– Мы едем с мамой! – воскликнула она. – Едем в Альпы кататься на горных лыжах! Я вообще-то на море хотела.
Но мама сказала, что все наши едут на лыжах. У меня будет своей инструктор, и еще мы там по ресторанам ходить будем и все-все мне купим, даже самое дорогое!
– А занятия? – растерянно проговорила я, переводя взгляд на Розу Васильевну.
– Какие вам занятия на Новый год, Марьниколавна, – добродушно усмехнулась Роза Васильевна, ныряя в машину за каким-то пакетом. – Отдыхайте, сил набирайтесь.
Вам Даночка еще после праздников покажет!
– Что я покажу? – возмутилась Дана.
– Кино покажешь, – со смехом ответила Роза Васильевна.
– Не шути со мной, я этого не люблю! – рассердилась Дана и схватила няню за рукав.
– Тихо, тихо, порвешь. Пусти. Значит, как тебя хватать – никому нельзя, а ты – хватай кого хочешь? – поддразнила Дану Роза Васильевна, но тут же добавила: – Ладно, ладно, Абдул, чего губы надул. На вот, подари Марьниколавне, чего мама велела.
Роза Васильевна подала Дане пакет, на котором мелкими буквами было выведено название дорогущего магазина косметики, и девочка торжественно передала его мне.
– Спасибо, – растерялась я.
Сердце сжалось. Не из-за пакета, конечно. Я здорово соскучилась по Дане. Надо же, по Гусе я особо не скучала, а к вредине Данке привязалась. Мне хотелось расспросить ее, как там мышки, играет ли она с ними, вспоминает ли мышиный язык, но Дана заторопилась, принялась заталкивать Розу Васильевну в машину, приговаривая:
– Пойдем, пойдем, в кино опоздаем.
– С наступающим, Марьниколавна! – весело сказала Роза Васильевна.
Она будто торжествовала, что осталась с Даной одна, а меня, как скучный учебник, отложили до конца праздников.
Но я не злилась и не расстраивалась. Я думала о том, что, если бы я была для Данкиной семьи «рабом» или «дрессированной собакой», которая слушает и выполняет любые команды, они бы не подарили мне этот пакетик. Подарок был символом уважения и благодарности.
– Спасибо, Роза Васильевна, и вас с наступающим! – улыбнулась я и заглянула в пакетик.
Там были духи. Духи!
Роза Васильевна задержалась возле машины, наблюдая за моей реакцией. Меня будто окатило ледяной водой из ведра. Я ведь когда-то заявила, что у меня аллергия на духи. Роза Васильевна обещала, что попросит Ирэну не дарить мне их. Значит, не попросила? Решила уличить меня во вранье…
Машина уже отъехала, а я все стояла и смотрела им вслед. Потом достала радужную коробочку и вынула духи.
Бутылочка была светло-розовой, в форме капли, а крышка напоминала нераскрывшийся бутон. Я отвинтила крышечку, понюхала. Непривычный запах. Резкий, острый.
Мне он не понравился.
Я подавила желание зашвырнуть пакетик куда подальше или сунуть его в урну на детской площадке. Нести домой подарок не хотелось. Он напоминал о насмешливом взгляде Розы Васильевны и унижении.
За мной спиной кто-то просигналил несколько раз: «Пипип-пи-пи-пип!» – «Спар-так чемпи-он!». Я и не думала поворачиваться, но послышался знакомый голос:
– Так-так-так, подру-у-ужка, нашла себе мужчину мечты, и теперь можно забыть о твоей фее-крестной?
– Катька! – ахнула я. – Ты откуда?
