Моя бабушка живет в Зеленограде. Точнее, они живут там втроем: Катя, Гуся и бабушка. Зеленоград не очень далеко от Москвы. Любая семейная встреча у нас начинается так:
– Двадцать минут, всего двадцать минут по пустой дороге, и вы у нас!
– Мама, ну какие двадцать минут, полтора часа ехали, сегодня суббота, пробки!
– Надо было приехать накануне, ночью, у вас ребенок большой, не то что у нас, потерпел бы!
– Мам, ты что, ну Коля же работает ночью…
И так далее, и так далее… Бабушка обожает всех учить.
Она всегда знает, кто и что не так сделал и как надо было делать.
Сегодня она открыла нам дверь и сказала:
– Нихао!
– Что? – опешила мама.
– Японский учите? – догадался папа, протягивая бабушке букет солнечно-рыжих тюльпанов.
– Аня, твой муж не знает отличия японского языка от китайского, – мрачно констатировала бабушка.
– Главное, что мой муж принес тебе, ворчунье, цветы и торт.
– Минуточку, – сказал папа. – Торт Машка принесла.
Я бы никогда не купил столько ежиков…
– Серьезно? – огорчилась мама. – Я думала, что ты…
– Нет-нет, – поспешно перебил ее папа. И добавил вполголоса непонятную фразу: – Пока неясно, решают…
Мама повернулась ко мне и спросила:
– Маш, ты теперь совсем без денег? Это же твои последние были!
– Ну а зачем работать, если не тратить, – пожала я плечами и водрузила на бабушкин подзеркальник большую круглую коробку с прозрачной крышкой, сквозь которую виднелась ярко-зеленая поляна и ежики-пирожные.
Бабушка проговорила что-то по-китайски, потом схватила меня за руку и притянула к себе со словами:
– Это моя девочка. Да.
Бабушка не только любит всех учить. Она еще обожает учиться сама. Ее крошечная квартирка ломится от энциклопедий, в сумке у бабушки всегда найдется свернутый в трубочку кроссворд или судоку, а единственная передача, которую она смотрит по «паршивому ящику», – это «Что? Где? Когда?». Иногда бабушка начинает вдруг учить какой-нибудь иностранный язык, «чтобы мозги не ржавели». Последний раз это был древнегреческий. Теперь бабушка занялась китайским. Пособия она скачивает из интернета, который любит гораздо больше «паршивого ящика».
Я предлагала бабушке начать учить вместе со мной испанский, но она презрительно ответила, что это язык для слабаков и маленьких девочек. «Заставить бы их с Беатрис какой-нибудь плюсквамперфект разобрать, – мрачно подумала я, – перестали бы они считать этот язык самым легким в мире».
– А где Гуся? – спросила мама, оглядываясь. – Гуся!
Не хочешь с нами здороваться, поздоровайся с тортом!
– Какой торт, он в планшете своем утонул! – отмахнулась бабушка.
– А Катя? – спросила мама.
Бабушка только посмотрела на нее, а потом перевела взгляд на вешалку. Под ней стояла небольшая серая коробка, заклеенная скотчем. Еще три коробки стояли возле тумбочки с телефоном.
– В комнате, – тихо сказала бабушка, а потом повернулась ко мне и сказала: – Так, Мария, разувайся и марш на кухню! Разговор есть. А вообще, могли бы и раньше приехать! Сколько от вас до нас, двадцать минут по пустой дороге?
Папа сложил руки рупором и воскликнул:
– Катя! Иди на помощь! Объясни вашей маме, что в субботу не бывает пустых дорог!
Но Катя не откликнулась, и я заволновалась.
Кухня была полна аппетитным запахом, слышно было, как в духовке плюется жиром на стены бабушкина фирменная курица, восседающая на бутылке. А бабушка подвела меня к подоконнику, засаженному кактусами, и спросила:
– Как дела? Преподаешь?
– Сейчас нет, каникулы, – промямлила я, а бабушка вдруг схватила меня за руку и сунула в нее деньги.
– Ты что? – испугалась я.
– Возьми, у меня больше нету, но я хочу, чтобы ты взяла. За Катю возьми, а то видишь, она даже выходить к тебе стесняется. Ты нашу Катьку выручила, но ты же не виновата, что она балда такая, попала в переплет, это я виновата, я ее такой дурындой воспитала, – забормотала бабушка. – Так что возьми, возьми обязательно, ты должна деньги за работу получать, а то бросишь работу, как Катька, и…
Бабушка не договорила. Отвернулась к кактусам. Я едва не расплакалась от жалости к ней. Протянула руку, погладила по плечу, а потом взяла ее маленькую сухую ладонь и вложила в нее купюру.
– Когда мы с Гусей жили у тебя на даче, ты нас учила ни у кого деньги без необходимости не брать, – тихо сказала я.
– Это исключение из правила!
– Ты сама говорила, что исключения из правил – для слабаков.
– Речь, наверное, шла о том, можно ли есть конфеты на ночь! Машуля…
Вместо слов я просто обняла свою маленькую худую бабушку, от которой пахло запеченной курицей и ореховой коврижкой, а потом отправилась искать Катю.
Посреди комнаты был накрыт стол с разными закусками и салатами. Папа стоял у окна с телефоном в руках, то и дело поглядывая на его маленький темный экран. На диване, поджав ноги, как в детстве, сидела мама и, когда никто не замечал, хватала со стола кусочки колбасы и оливки. Рядом с ней сидели Катя и Гуся, оба глядели в планшет.
