Се требование Тела и Крови Христовой! Можем ли сказать, чтобы какое-либо из них было не нужно, или неудобоисполнимо? Со смирением убо, с верой, с любовью и с твердой решимостью блюстись от греха, приступим, возлюбленные, к чаше Завета, — да тако причастницы жизни вечной будем! Аминь.
В надежде, что представление величайшей важности и чрезвычайных духовных плодов, от причащения Святых Тайн, расположить каждого из нас приступить к принятию их со всей верой и любовью, со всей решимостью сохранить принятый дар в чистоте совести и жития, мы хотели было сим самым окончить собеседование наше о Таинстве Евхаристии, не касаясь опасных последствий от недостойного причащения. Но потом пришло на мысль, что мы поступим нехорошо, если сокроем опасность. Некоторые могут впасть в нее именно по неведению того, что угрожает недостойным причастникам Тела и Крови Господней. И кто, после них самих, будет подлежать ответу за сие, как не пастыри и учители Церкви, не предостерегшие их от опасности? Посему дослушайте теперь то, что не досказано прежде. Нерадостное должно сказать, но нерадостное только для тех, кои захотят безрассудно сами себя лишить вечного радования о Господе.
Что бы вы думали, братие, вкушает тот, кто причащается Святых Тайн не с должным расположением духа и сердца? Не Тело и Кровь Христовы, а один простой хлеб и вино? Ах, и это было бы уже великое лишение! "Но дарования Божий не раскаянны" (Рим. 11; 29); посему и недостойные, равно как и достойные, приемлют истинное Тело и истинную Кровь Господа. Но сие-то самое счастье и обращается для них в величайшее несчастье, потому что Божественное брашно, которое истинным причастникам служит в оставление грехов и в жизнь вечную, для ложных ведет за собой суд и осуждение. Ядый бо и пияй недостойне, — по слову апостола, — суд себе яст и пиет (1 Кор. 11; 29). И заметьте силу выражения апостольского: не говорит подвергает себя суду; а суд яст и пиет; то есть несчастный сам не только произносит на себя суд, но и вносит его в себя, совершает над собой. Так неотразимо в сем случае наказание за преступление! Иначе и быть не может, судя по важности вины. Ибо в чем виновен ложный причастник? В том, что есть самого преступного: он повинен, — по слову апостола, — Телу и Крови Господа, то есть смерти Господней. Может ли быть вина тягче сей вины? И распинатели Господа виновны были в сем ужасном преступлении; но виновны не столько, как худой причастник, потому что они или вовсе не знали, или знали несовершенно, кого распинают. Аще бо быша разумели, — говорит апостол, — не быша Господа славы распяли (1 Кор. 2; 8). Но ныне недостойный причастник не может не знать, кого распинает: он распинает своими грехами именно Господа славы; потому что с младенчества сто раз слышал и непрестанно слышит, что Иисус Христос, Коего он Тела и Крови причащается, есть Единородный Сын Божий, истинный Бог и Творец всего видимого и невидимого. И такое-то Существо — всемогущее, всеведущее, он презирает!.. И как презирает и оскорбляет? В собственном Теле и Крови Его!.. В самом высшем даре Его любви! В том таинстве, учреждение коего стоило Ему смерти крестной!.. Такое преступление, скажем словами Златоуста, каких не заслуживает молний и громов?
