– Нет, – качаю я головой. – Никогда не устраивал ей экзамен. Боялся причинить боль. Однако некоторые вещи замечал. Например, в самолете упомянул название гостиницы, а она как будто не поняла, о чем речь, пока я не подсказал.
– Если Сэйбл завладела телом Лайлы, она должна испытывать затруднения с немедленным доступом к ее памяти. Ведь это чужие воспоминания. Они присутствуют в ее мозгу, однако Сэйбл не так легко до них добраться, потому что в действительности не она их пережила.
Уиллоу берет слово:
– Разве Лайла не догадалась бы, что она в действительности Сэйбл? Воспоминания Сэйбл так же присутствуют в ее голове. Очнувшись в больнице, она должна была понять, что находится в чужом теле.
– Не обязательно, – возражает детектив. – Вы сами сказали, что ее воспоминания в полном беспорядке. Потому что после смерти люди обычно не забирают с собой все черты своей личности.
Уиллоу пытается переварить услышанное – она явно сбита с толку и, подобно мне, настроена скептически.
– Возможно, очнувшись в больнице, она ощутила себя в чужом теле и пришла в замешательство. Даже просто взглянуть на свое отражение в зеркале стало для нее шоком. Отсюда, вероятно, тревожность и панические атаки. – Детектив на миг задумывается, постукивая пальцами по столу, и переводит взгляд на Уиллоу. – Если вы действительно Лайла, у вас должны сохраниться воспоминания о том, что известно только вам и Лидсу и к чему Сэйбл не в состоянии получить быстрый доступ. – Он поворачивается ко мне. – Можете сказать, что еще, кроме названия гостиницы, вызвало у Лайлы затруднения?
Я роюсь в памяти в поисках зацепок, которые списывал на амнезию. Факты более чем полугодичной давности, стершиеся из памяти Лайлы. На ум приходит событие, случившееся совсем недавно.
– Какое время суток самое опасное?
– Одиннадцать часов утра, – без запинки выдает Уиллоу.
Я застываю на месте.
На прошлой неделе, когда я завел об этом разговор, Лайла выглядела так, словно понятия не имела, о чем речь. Однако же и Уиллоу могла присутствовать на кухне в тот момент, так что это еще не доказательство.
– Черт! – Я крепко зажмуриваю глаза, пытаясь придумать какое-нибудь другое событие, исчезнувшее из памяти Лайлы. То, что не могла слышать Уиллоу.
В голове всплывает недавний разговор в Большом Зале. Я сказал о книге, которую читал, однако Лайла не поняла, о чем идет речь. Тогда я поспешил сменить тему и никогда больше не упоминал название книги, так что Уиллоу не могла его знать.
– Какую… какую книгу я читал в тот вечер, когда собирался уезжать в…
Уиллоу прерывает меня:
– «Признания опасного человека». О телеведущем, который утверждал, что был наемным убийцей. –
Я резко поворачиваюсь и смотрю на Уиллоу.
И все элементы пазла начинают вставать на свои места. Что я должен делать – упасть на пол в агонии или обнять девушку?
Я не делаю ни того ни другого. У меня остался последний вопрос.
– Если ты настоящая Лайла… ты должна это знать. – Мой голос дрожит от страха. И от надежды. – Твое первое впечатление обо мне?
Она судорожно выдыхает.
– Ты выглядел так, словно умираешь изнутри.
Я застываю, не в силах пошевелиться. Слишком много сразу навалилось…
– Черт меня побери!
Она опускает голову и хватается за лоб.
– Лидс… Все воспоминания о том, как ты и Лайла познакомились здесь… Поцелуй в бассейне, песня, которую ты исполнял для нее… они
Я не произношу ни слова. Просто наблюдаю, как ее настигает то же самое прозрение, которое только что настигло меня.
Вспоминаю последние месяцы. Я же понимал, как сильно изменилась Лайла. После ранения она будто стала другим человеком.
Изменилась ее личность; и мое восприятие ее личности тоже изменилось. Теперь я вижу сходство между Лайлой, очнувшейся в больнице, и Сэйбл, с которой я когда-то встречался. Сэйбл страдала булимией. Лайла после выздоровления помешалась на борьбе с лишним весом. Сэйбл была одержима соцсетями… и мной. Лайла как одержимая занималась монетизацией моей платформы. У Сэйбл имелся целый букет психических расстройств; чем больше времени проходило после ранения, тем больше казалось, что и у Лайлы проявляются симптомы тех же заболеваний. А день нашего приезда в гостиницу? Ведь именно Лайла разбила зеркало. Я не понимал, зачем она так поступила, однако знал точно – это она.
В больнице очнулась уже не та девушка, которую я полюбил.
Зато все, что мне нравилось в Лайле, я вновь нашел в Уиллоу. Склад характера, темперамент, остроумие, привычку вставлять в разговор странные и разрозненные факты… Даже то, как она целовалась. Да я сам называл ее извращенной версией википедии!
У меня в голове что-то щелкает. В памяти всплывает еще один факт.
