После сражения 6‑я дивизия вынуждена была прийти к выводу, что было трудно определить, "как именно проходило сражение на передовой, потому что только несколько человек из сражавшихся там вернулись [чтобы рассказать о происшедшем]. Безусловно, пулемётчики частей дивизии смогли убить существенное число британских солдат. Тем не менее, было просто слишком много британских солдат и танков, которые продолжали ползти в сторону полка Листа. 31‑го июля британцы смогли прорваться сквозь ряды 2‑го батальона, как и повсюду на выступе Ипр.
Успех британцев отметил первый день того, что станет известно как 3‑й Ипр, или просто как Пашендэйл[14], сражение, продолжавшееся до ноября, когда британцы упрямо пытались полностью прорвать немецкие линии, а также отрезать базы немецких подводных лодок в Ла-Манше. Это станет последней великой битвой на истощение в войне. Примерно полмиллиона немецких и британских солдат станут жертвами сражения. Однако это явно не было такое сражение, в котором полк Листа в его настоящем состоянии был бы сколько-нибудь полезен военным усилиям Германии. Вечером того дня, когда начался 3‑й Ипр, 2‑й батальон и полковой штаб также были выведены. Полк Листа был отведён от Ипра как можно дальше. Он оказался на участке Западного фронта, который был наиболее мирным. 16‑й полк был теперь перемещён обратно в Германию в Эльзас – ту территорию, за которую так усердно боролись Франция и Германия, – на два с половиной месяца. К концу семнадцати дней боёв во Фландрии в дивизии были убиты 318 человек, 101 пропали без вести и 2516 были ранены, две трети из которых получили отравления газами. Гитлер между тем больше всего был расстроен потерей Фоксля, которого нигде нельзя было найти, когда пришло время покинуть Фландрию. Даже во время сражений Второй мировой войны Гитлер рассказывал присутствовавшим при его "разговорах за столом" в январе 1941 года: "Та скотина, которая отобрала его у меня, не представляла, что она мне сделала".
По прибытии к месту своего нового назначения среди чередующихся холмов к западу от Мюльхаузена полк Листа должен был защищать единственный участок фронта на земле Германии. Солдаты RIR 16 были взволнованы тем, что они какое-то время не будут находиться на оккупированной чужой территории: "Я счастлив снова быть на немецкой земле и иметь возможность разговаривать с жителями Германии", - писал домой Франц Пфаффман. Как он сообщал, это был чрезвычайно тихий участок фронта: "В течение всего дня, быть может, 5 артиллерийских снарядов. Там, в Ипре, шквалы огня были весь день и всю ночь… Здесь все размещены в домах, за исключением тех, кто на передовой. Я думаю, существует всеобщее согласие в том, что уставшим войскам надо дать отдохнуть здесь".
Разумеется, спорадический огонь время от времени возникал между французскими войсками и полком Листа, что привело к гибели двадцати двух человек в 16‑м полку за два с половиной месяца. И всё же в сравнении с Вими и Третьим Ипром жизнь была вполне терпимой. В Эльзасе не ожидали никаких сражений, и пока 16‑й полк был здесь, в нем едва ли происходили какие-либо случаи дезертирования, в отличие от периода перед 3‑им Ипром. Их новая позиция, окружённая фруктовыми садами, была настолько тихой, что приходилось напоминать солдатам не забывать своё оружие, когда они направлялись в окопы. Это там Юстин Фляйшман, 18-летний еврейский призывник из Мюнхена, недавно окончивший среднюю школу, поступил в полк Гитлера. Обманчиво тихая обстановка в Эльзасе позволяла ему всё ещё смотреть на войну как на приключение для выросших мальчиков. Это было совершенно обычным делом среди молодых людей из образованного среднего класса, которые учились в средних школах и университетах Германии времён кайзера Вильгельма II. Их социальный опыт помогал им сочетать оборонительный патриотизм, военные мужские ценности и глубокое чувство долга и чести. Результирующая ментальность объясняет очень высокую степень участия студентов университетов и выпускников средних школ в Первой мировой войне в вооружённых силах всех воюющих наций.