Стриж докладывал по телефону о результатах операции, а она не совсем удалась, но теперь оставшиеся в живых получат по полной программе. Правда, были раненые и с другой стороны, но хотя бы без жертв. Он вынужден был извиниться перед Всеволодом Федоровичем, который грохнул уйму денег, чтоб узнать, где его дочь, но так и не узнал:
— Не наша вина, клянусь. Лисовский, дурак набитый, все испортил. Решил в возмездие поиграть и доигрался. Такой план испортил…
— Перестаньте оправдываться. — Конечно, Всеволод Федорович был неудовлетворен. — Случилось так, как должно было случиться, я фаталист. Да и придумали мы примитивно. Конечно, Роди мог попытаться меня убить, когда я открыл бы карты, но сказал бы или нет, что с Лизой… не знаю.
— А мне жаль, сегодня не наш день. Не волнуйтесь, будем применять исключительные меры к задержанным, они скажут, где ваша дочь.
Всеволод Федорович подошел к Светлане с Захаром:
— Спасибо, ребята. Светлана, я сделаю все возможное и невозможное, но голос постараюсь тебе вернуть. — Она сняла сережки, колечки, браслеты и протянула ему. — Нет‑нет, оставь себе, это будет компенсацией…
Но девушка грозно свела брови и сделала знак рукой: не возьму. Потом юркнула под крылышко Захара и улыбнулась.
— Желаю вам счастья, — сказал Всеволод Федорович. — Как ты похожа…
А они и так были счастливы, шли к машине Михаила, целуясь.
— Русские очень экспрессивный народ, — второй раз сделал вывод Эндрю.
Прошло несколько дней. Всеволод Федорович в сопровождении Виталия вошел в кабинет Стрижа, там же находился и Наговицын, обоим предложили присесть.
— Я слушаю, — приготовился Всеволод Федорович, уложив руки на трость и приподняв подбородок.
— Раскололось самое слабое звено — Тарас, — начал Стриж. — Он дал показания, потому что надеется когда‑нибудь выйти на волю. Но…
— Не мнитесь. Новости хуже некуда, да?
— Я поставлю запись? — протянул руку к диктофону Стриж.
— Вам трудно мне просто сказать?
— Боюсь, буду не точен…
— А я не хочу слушать, как убивали мою дочь, — резко бросил Всеволод Федорович.
— Дело в том, что она убита случайно.
— Думаете, меня это утешит?
— Но эта случайность повлекла за собой другие убийства. Ладно, это слушать тяжело, я коротко постараюсь. Лиза хотела расстаться с Роди, а он, сами понимаете, хотел быть ближе к вашему кошельку. Роди к нему привык. Собственно, он женился на ней ради денег, хотя сам из вполне обеспеченной семьи, но не совсем: денег, чтоб жить нормально, хватает с головой, а чтоб с шиком жить — недостача. Поначалу Роди честно исполнял роль любящего мужа, а ваша дочь, я думаю, чувствовала фальшь, принять ее не могла, подобные взаимоотношения ведут к разладу. В конце концов и Лиза разлюбила его, но Роди почуял: она ускользает. Тогда‑то и пригласил к себе Марата, они знакомы были с детства. Ну и семейка, скажу вам! Мамаша на зоне парилась несколько раз, сынок там же загорал. Марат притянул дружбанов, а Гену ваш зять подцепил где‑то на отдыхе, он работал в охране. Для чего понадобились эти люди? Держать Лизу на контроле и не давать ей сделать и шаг в сторону. Вы знаете свою дочь, мог ей нравиться такой режим?
— Хм! — угрюмо хмыкнул Всеволод Федорович.
— Она начала эпатировать Роди, пила, буянила, делала все назло, он тоже самолюбивый, бил ее. Тем не менее у Лизы появился друг, Филипп Лисовский, разгорелась страсть, наверное, больше из‑за того, что приходилось идти на ухищрения, лишь бы встретиться. Лиза позвонила вам, плакала. Вы пообещали приехать месяца через три, а она решила убежать с Филиппом и переждать эти три месяца. Они нанимают водителя, заезжают в ресторан к приятельнице, Лиза просит оказать услугу и не говорить о ней ничего, когда ее начнут искать. Приятельнице же она сказала, что едет за вещами домой. И приехала. Зашли в дом вдвоем с Филиппом, но на них нахлынули чувства, опасаться было некого, все уехали с Роди в другой город на открытие салона. Салон действительно открылся, только когда уточняли алиби, задавали неправильно вопрос. Был ли он такого‑то числа в городе? Да, был, да, устроил праздник — вот ответ. А не спрашивали: в котором часу праздновали? Начал он в пять дня, закончили в шесть, час туда‑сюда, в семь выехали, в половине девятого вернулись сюда.
— Он их застал? — догадался Всеволод Федорович.
— В гостиной. Пришел в неописуемую ярость, стащил, пардон, с вашей дочери Филиппа и начал избивать его. Лиза бросилась защищать друга. Вот тут он отшвырнул ее, а силы у ярости много, она отлетела к бронзовой статуе слона и угодила виском на бивень. Смерть наступила мгновенно. Поверьте, такая смерть не редкость.
— А ее друг?
