Комиссар с трудом поднялся. Он продрог до костей, и, когда попытался размять ноги, внутри что-то треснуло и заскрипело. Уфф!
- Кажется, мне придётся попросить тебя помочь мне дойти до отделения, - сказал комиссар.
Выбравшись на тропинку, они заковыляли к полицейскому участку, где по-прежнему горел свет. Комиссар открыл дверь.
Мышонок немного задержался на пороге, боязливо осматриваясь.
- Здесь никого нет, - сказал комиссар. - Я единственный полицейский в лесу. Да, единственный. Увы.
Комиссар развёл огонь в камине и поставил чайник. Мышонок тем временем забрался на табурет для посетителей и стал болтать лапками.
Заварив чай, комиссар открыл одну из больших жестянок и достал четыре кекса.
- Это вечерние и ночные кексы, - сказал он. Кексы были шоколадные со смородиновым джемом. Каждому полагалось по два. Комиссар сел в крутящееся кресло напротив мышонка.
- Не думаю, что ты вор, - сказал комиссар.
- Нет, я просто проголодался, - ответил мышонок. - От голода у меня кружилась голова, и я чуть не потерял сознание. А ещё болел живот - в нём было совсем пусто. Я подумал: это так несправедливо, что мне нечего есть…
Комиссар моргал своими большими глазами. Он хорошо знал, какая это мука.
- И когда ты закричал ледяным голосом, я испугался, - продолжал мышонок.
- Голод - это ужасно, - согласился комиссар, покачав головой так, что задрожали подбородки. - Но я должен составить протокол допроса. Сколько тебе лет?
- Ноль лет, - сказал мышонок, и комиссар нарисовал нолик.
- Как тебя зовут?
- У меня нет имени, - сказал мышонок. - Я ещё мышонок.
Комиссар нарисовал второй нолик.
- Где ты живёшь?
- Нигде.
Ещё один ноль.
- Профессия?
Мышонок пожал плечами:
- Никакой.
Комиссар нарисовал ещё один ноль.
Потом внимательно просмотрел протокол.
Комиссар вздохнул.
- Печально. Четыре ноля! Но тебе в любом случае нужно имя. Без имени ты как бы никто. Без имени тебя как бы нет.
Мышонок посмотрел на свои лапы и пошевелил пальцами. Меня нет? - подумал он. И с тревогой взглянул на комиссара, который крутился на своём чудесном кресле.
Комиссар всегда гордился тем, что он жаба. И гордился своим именем - Гордон. Но было ещё два имени, которые комиссару очень нравились. Жабо и Жаби. Оставалось выбрать лучшее. Комиссар глубоко задумался и крутанулся ещё разок. Кресло заскрипело.
- Я вообще-то девочка, - уточнил мышонок. Ай, час от часу не легче.
- Назовём тебя Жаби, - решил комиссар. - Красивое имя!
Мышка очень обрадовалась, что у неё появилось имя. Вернее, тому, что она теперь существует.
- Жаби, - повторила она. - Это я!
Комиссар допил чай. Ему снова стало тепло и приятно. ЖАБ И - написал он на своём листочке. Достал большую печать. Сперва он хотел поставить штамп посередине. Подумав немного, сдвинул печать чуть в сторону, но потом снова вернул на место. И нажал. Ка-данк!
Жаби весело засмеялась.
Комиссар Гордон вдруг почувствовал ужасную усталость. Жаби тоже зевала. Прошло почти полночи. Скоро наступит новый день.
- Ты должна немного поспать, - сказал комиссар. - Если тебе негде жить, у меня есть запасная кровать.
Он прошёл в комнату за решётчатой дверью.
- Можешь спать здесь, - сказал он.
- Это же тюрьма, - еле слышно проговорила Жаби.
- Кровать мягкая и удобная, комнатка тихая,., - начал комиссар, но запнулся, заметив, что Жаби плачет.
- Что с тобой? - спросил он и обнял мышку.
- Я не хочу сидеть в тюрьме, - всхлипнула Жаби.
Тогда комиссар отвёл её в другую комнату. Здесь была его собственная спальня.
- Можешь спать на моём месте, а я посплю в тюрьме.
- А мы не можем вместе спать в тюрьме?
- Не вопрос, - сказал комиссар.
Они перетащили кровать комиссара в тюрьму. А потом улеглись каждый в своей постели. Комиссар потушил свет.
- Спокойной ночи, - сказал он.
- Спокойной ночи, - сказала Жаби.
Комиссар лежал и думал, какая кошмарная выдалась ночь. Сперва ему пришлось выйти на дело, хотя все в лесу уже спали. Потом он не смог залезть на дерево и осмотреть место преступления. Жуть как досадно! И в довершение всего он замёрз в снегу. Ужасная ночь, что и говорить.
Комиссар Гордон терпеть не мог всё ужасное. Он любил горящий камин, чай и кексы, особенно со смородиновым джемом. Он бы предпочёл, чтобы вообще ничего не происходило.
Хотя, конечно, он был первоклассный комиссар. Он отлично умел выслушивать белок и писать отчёты. И мозг у него работал хоть куда. Но, может, подумал он, будет неплохо, если кто-то подсобит ему с тяжёлой работой - лазить по деревьям и сторожить дупла? Кто-то постройнее и помоложе?
Комиссар уже почти уснул, но тут его посетила прекрасная мысль.
- А ты бы не хотела стать полицейским? - спросил он Жаби.
- Чем?
- Полицейским!
- Да! - не раздумывая сказала Жаби.
- Тогда я беру тебя на работу.
- Да, да! - ответила Жаби в темноте.
- Но должен предупредить тебя, - продолжил комиссар и прокашлялся. - Не забывай, что я - шеф. А ты - мой помощник.
- Да, шеф! - ответила Жаби.
Они помолчали. Комиссар слышал, как Жаби хихикает от счастья.
