В лесу происходит что-то нехорошее. Кто-то говорит всем зверям ужасно обидные слова. Но кто этот злоумышленник? И почему он расследовать мудрому и опытному комиссару Гордону помощнице Жаби. Дело оказывается не таким уж и простым. Где написано, что дразниться — это плохо? Как вообще понять, что можно, а что нельзя?Тёплая и полная доброго юмора повесть одного из выдающихся шведских детских авторов Ульфа Нильсона с иллюстрациями голландской художницы Гитты Спе — продолжение истории о комиссаре Гордоне и его помощнице Жаби, которая началась в книге «Комиссар Гордон. Первое дело».Для дошкольного и младшего школьного возраста.
Text © Ulf Nilsson, 2015
Illustration: © Gitte Spee, 2015
First published by Bonnier Carlsen Förlag, Stockholm, Sweden
Published in the Russian language by arrangement with Bonnier Rights, Stockholm, Sweden and Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden
© Людковская М., перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке. ООО «Издательский дом „Самокат“», 2019
Комиссар Гордон очнулся в холодном поту. Ему приснился кошмар. Всё ещё сонный, он с трудом открыл глаза.
— Уфф-уфф-уфф, — прокряхтел он и сел.
За окном раздавалась весёлая песня и мерный стук топора. Жаби, помощник комиссара, колола дрова.
Сейчас только съем маленький утренний кексик, подумал Гордон, и сразу проснусь.
Комиссар тяжело поднялся и пересёк просторную комнату, где находилось отделение полиции. Вяло пошарил на полке. Но что это? Три важные банки исчезли. Полка была пуста.
Комиссар потёр глаза. Однако это не помогло — на полке так ничего и не появилось!
Гордон обыскал всю комнату. Ничего. Обыскал тюрьму, служившую им спальней. Ничего.
И вдруг он увидел в зеркале своё отражение. Неужели это он? А ведь ещё не так давно он был молодым и статным полицейским. Какое неприятное зрелище. Он стал похож на комок мягкой глины. Пузо раздалось во все стороны и нависало над поясом складками. Из пижамы торчали тощие ножки с большими плоскими и неопрятными ступнями. Уголки широкого рта безвольно обвисли.
— Когда-нибудь я отверну это зеркало к стене. Жабам ни к чему видеть своё отражение, — проворчал он.
Правда, его помощница просто обожала это зеркало. Она часами могла вертеться перед ним и строить смешные мордочки. Иногда она примеряла полицейскую фуражку и напускала на себя по-настоящему грозный вид.
— Ладно, но когда-нибудь я всё равно отверну его к стене!
Вдруг комиссар вспомнил про сон, который только что видел. Во сне кто-то хотел утащить все его банки. А что, если это не сон? Что, если на отделение полиции напали бандиты?
— Жаби! — позвал комиссар. — Сюда! Украдены важные банки!
Стук топора немедленно прекратился. Песня смолкла. По полу просеменили быстрые лёгкие ножки — и вот перед ним стоит Жаби и отдаёт честь. Эту смышлёную мышь он нанял себе в помощники зимой. Энергичный, умный, покладистый и совсем ещё юный полицейский, чемпион мира по проникновению в дупла и узкие норы. Какая удача — ведь сам комиссар ни в дупла, ни в норы лазить не умел.
— Доброе утро, шеф.
— Дело нешуточное, — сказал Гордон. — Какой-то негодяй украл банки с кексами!
Комиссару показалось, будто Жаби как-то ехидно улыбается.
Она выбежала во двор, а комиссар так и остался стоять посреди комнаты. Через минуту дверь снова распахнулась. Внутрь хлынули солнечный свет,
птичьи трели и аромат цветов. На пороге стояла Жаби. Она пропела небольшую торжественную мелодию, сделала несколько танцевальных па и, покачиваясь, внесла в дом три большие банки.
— Моя дорогая помощница, ты раскрыла дело! — Комиссар наконец взбодрился и повеселел. — Но кто же преступник? — спросил он и тут же припомнил новые подробности своего сна. Он жевал кексы и съел штук двадцать, не меньше. Из угла за ним наблюдала какая-то чёрно-белая фигура. И смеялась над его толстым пузом. И дразнила за то, как жадно он уминает кексы. Во сне этот чёрно-белый незнакомец пытался украсть его банки. Но комиссар его перехитрил…
— Ну и кто же вор? — повторил свой вопрос комиссар.
— Ты сам, шеф! — весело сказала Жаби. — Я проснулась рано утром и увидела, как ты встаёшь. Возможно, ты это делал во сне. Ты взял банки и вышел из дома. А потом вернулся без банок и уснул.
Комиссар вспомнил, что во сне он тоже спрятал банки. Он покашлял и опустил глаза.
— Мне не спалось, — продолжала Жаби, — и я пошла в сарай рубить дрова. И нашла там банки…
— Преступник дразнился и вёл себя крайне неприятно, — с чувством подчеркнул комиссар. — В моём сне, то есть.
Его вдруг посетила страшная мысль: а что, если в банках ничего нет? Будет очень печально, если окажется, что во сне он съел все кексы и даже толком не насладился вкусом! Пустые банки и ещё более толстый живот — вот и всё, с чем он
останется. Комиссар потянулся к одной из банок. К утренней. (Банки у него были разные: утренняя, обеденная и вечерняя.)
Работа полицейского может длиться день и ночь, поэтому важно различать время суток на вкус. Вдруг утренняя банка окажется пуста?
Но нет — кексы были на месте.
Гордон поставил один на другой два ванильных кекса и запихнул в рот. Какое наслаждение!
— Грумф, грумф.
Какой-то я стал прожорливый последнее время, подумал он.
Жаби копалась в сундуке с костюмами, который стоял под кроватью. Отыскав в нём золотую корону, она надела её и принялась плясать по комнате и распевать: «Я раскрыла это дело, я раскры-ы-ыла дело». И всё время поглядывала на себя в зеркало.
