Еремей не знал, чем кончится схватка. Не на потеху ему бьются чудовища. Нужно, чтобы кровь не зря лилась. И потому он приложил все силы, чтобы плыть вровень, не отставать. Отстать, положим, он не мог — рука его по-прежнему была в руке Надюши, но дорого было каждое мгновение. Негоже играть роль тыквы, которую добрый крестьянин тащит с соседского поля.
Провал оказался гротом, но странным гротом, хрустальным. Изделие великана-искусника. Стены и свод, все искрилось и переливалось лиловыми огоньками, но настолько слабыми, что сразу и не заметишь. Неудивительно, что снаружи он казался темной пастью — на фоне светящихся чудищ.
Еремей оглянулся. Решительно ничего нельзя было разобрать. И нечего оглядываться — вперёд нужно плыть, вперёд.
Надюша выпустила руку Еремея. Понятно, из грота ход шёл узкий, двоим рядом, пожалуй, будет несвободно.
Девушка скользнула в ход первой. Еремей чуть замешкался — и его едва не ухватило за ногу щупальце кракена, возникшее, казалось, из ниоткуда.
Тут же оно и убралось — бой продолжался, и цмок не позволял монструозии отвлечься более, чем на мгновение. Да разные бывают они, мгновения. Иное может и последним оказаться.
Он юркнул в проход, ощущая себя крохотным пескариком, спасающимся от напасти, которых в пескариной жизни несчётно.
Стенки, хрустальные стенки теперь были совсем рядом. Интересно, действительно ли они есть природное явление, или же их кто-то сделал. По ту сторону в толще хрусталя ему виделись сотни и сотни лиц, неясных, быть может, даже не человеческих. А скорее, это было искаженное собственное лицо, или вовсе игра воображения.
— «Скорей» — услышал он призыв берегини.
Сюда-то кракен уже не дотянется, если даже и освободится от цмока. Цмок же и порвать может монструозию, очень даже просто. Отчего же они спешат?
Как знать, вдруг, помимо кракена, есть и другие напасти?
И он плыл и плыл, уже не оглядываясь по сторонам, не замечая красот, а они были, красоты — ход расширился, и дивные растения стелились вдоль него, распуская самоцветные лилии — серебряные, золотые, изумрудные и рубиновые. Стоило руке или ноге оказаться рядом с цветком, как в неё словно впивались тысячи иголочек, крохотных и острых. Было не больно, скорее, щекотно. Смотри, не помри от щекотки-то. Пузырь смеялся, да и лопнул.
Какой пузырь, откуда взялся пузырь? Берегиня подумала, или просто странной прихотью всплыла в памяти старая сказка? Там ещё мокасин был и соломинка.
Воспоминания плыть не мешали, они подчинялись ритму движения, быть может, даже и задавали его.
Впереди посветлело. Конец хода? Да! И конец воды. Он выплыл на поверхность и вдохнул воздуха. Не отучился ли дышать, а?
Нет. Что бы ни значило дыхание здесь, в Нави, а воздух был слаще лесного — свежий, пьянящий, буйный. Даже голова закружилась.
Ход привел в бассейн, овальный, с ровными гладкими краями. Из воды вели ступени, и берегиня резво поднялась по ним.
Еремей последовал за ней.
Они были в пещере — большой пещере, эхо от плеска воды под его ногами возвращалось через удар сердца. Примерно сто шагов, прикинул Еремей.
Своды и стены пещеры были красного гранита. Свет лился из воды, слабый, недостаточный, чтобы осветить всё пространство.
Ступени, что вывели их из бассейна, образовали лестницу, поднимавшуюся выше и выше, и исчезавшую во тьме.
Странно, он из воды выбрался, а эхо всё возвращало плеск.
Берегиня тронула его за плечо.
— Что?
Он обернулся, следуя взгляду девушки. За ними из воды выползало щупальце кракена. Только щупальце, больше ничего.
Еремей ждал, что берегиня испепелит щупальце, как испепелила она волосатых ревунов, но девушка покачала головой.
— Сейчас я бессильна.
Он даже обрадовался. А то совсем неловко получается, на чужом горбу домой едет.
Меч при нём, что ещё нужно?
Щупальце толщиною было с бедро взрослого человека, а длиною с дюжину шагов. Присоски и крючья на нём выглядели зловеще. Настигни оно Еремея, пока он плыл в узком ходе, тяжко бы пришлось. Но здесь простор.
Щупальце свернулось в кольцо, затем распрямилось, бросаясь на него.
Хороший меч. Острый. Но, без лишней скромности, и в руки он попал хорошие.
По счастью, щупальце — не гидра. Рассеченное надвое, оно стало вдвое слабее — дистальная часть едва шевелилась. Вторая атака — и Еремей опять ушёл в сторону, разрубая слепого противника пополам.
Ещё дважды пришлось ему окорачивать монструозию. Затем он склонился к бассейну, смывая с оружия кровь. Сейчас она еле светилась, кровь кракена.
— Хорошо, что одно, — сказал он берегине. — Если бы с кракеном в придачу…
Та спокойно смотрела на обрубки щупальца, валявшиеся у края бассейна.
— В воде оно очень опасно. Но ты бы мог с ним справиться и в воде — если бы тебе повезло. Кракен испустил его в погоню. Хотел испустить больше, да цмок не дал.
Еремей не стал спрашивать, откуда она знает ход событий.
Теперь-то они в безопасности?
И этого спрашивать он не решился.
Берегиня пошла по лестнице, он — вслед, держа меч в руке. Вкладывать его в ножны не хотелось, и. судя по взгляду девушки, он поступал правильно.
